Он уезжал, и тени черные металисьПо голым стенам, и на стол лилось вино.Они три дня в пустой квартире расставались,И были сумерки, и снег летел в окно.Она плечами повела: «Да все пустое!Ну что с того, что ты красавец и герой?Хочу сейчас, а не потом, чтоб пир гороюИ чаша полная, и дом с большой родней!»И он рукой махнул, и встал легко и резко,И прочь ушел: «Привет родне, прости-прощай!»А снег летел, и ветер комкал занавеску,И телефон в углу трезвонил, как трамвай.А за стеной гармонь хрипела зло и гулко.Она минуту прождала, совсем чуть-чуть…Она неслась за ним по скользким закоулкам:«Постой, да где ты, да ответь хоть что-нибудь!»Она судьбу кляла взахлеб и ту минуту,И псы скулили про унылый свой удел,И месяц плелся сквозь метель — горбатый, гнутый.И рядом не было его. И снег летел…1992<p>«Он в простынях увяз по локоть…»</p>Он в простынях увяз по локоть,Он был приветлив, весел, мил.Она ему читала Блока,А он лежал и пиво пил.Как поплавок, вагон качался,И голос мягкий в полутьмеЕе души едва касался,И свет луны в окне казалсяЦветным пятном на полотне.Огни мелькали, птицы, тучи,Березы, елки, провода.Он понимал — она всех лучшеИ если с ней — то навсегда!А за стеной давали жару,А сердце грохало в груди:«Гуляй, живи, пока не старый,Да вон их сколько — пруд пруди!»Потом на плечи и ладониИм ошалелый падал снег,И на заснеженном перронеОна прощалась с ним навек.И посошочек на дорожкуОн взял на грудь: «Привет. Пора!»И с песней прыгнул на подножкуИ куролесил до утра!Пора промчалась золотая,Прошли горячие деньки,Красавиц томных толпы, стаи,Подруг веселых косяки!Замка щелчок, как лязг затвора,Звучал в ночи. Он уходил.И помнил ту одну, с которойОн был приветлив, весел, мил.«Я вас люблю, и все такое», —Она тогда сказала вслух,А он ослаб от перепоя,А он от проводов опух.А он сквозь дрему гнал усталоИз головы вокзальный гул.Она ему стихи читала,А он лежал и в ус не дул…1996<p>«Пивная «Ландыш» — наша светлая заря…»</p>
