Т. ПОСТОВАЛОВ. Таким оно и должно быть. Самое крайнее возмущение должно быть.
Т. ХРУЩЕВ. Согласен на любое. В моей деятельности я пользовался острым словом и умел пользоваться.
Т. ПОСТОВАЛОВ. И его надо применить сейчас, чтобы помешать публикации.
Т. ХРУЩЕВ. Согласен. Это верно.
Т. ПОСТОВАЛОВ. Если вы говорите, что возмущены до предела, то вам надо выступить по этому вопросу.
Т. МЕЛЬНИКОВ. Пока материал не опубликован, это могло бы сыграть какую-то роль.
Т. ХРУЩЁВ. Вы поймите, ведь документа никакого нет и я ничего не видел.
Т. ПОСТОВАЛОВ. Вы тассовский материал тоже не видели?
Т. ПЕЛЬШЕ. Когда уже собираются печатать материал, вы должны сказать, что я не собирался ничего писать и печатать.
Т. ХРУЩЕВ. Я пока нигде не читал.
В былые времена мы, не будучи членами ЦК партии, я был секретарем Бауманского райкома, получали тассовский материал. Члены партии приходили и читали для ориентации о позиции наших врагов. Когда я был секретарем райкома партии в Донбассе, получали «Социалистический вестник». Ленин умер, но дух Ленина жил тогда.
Т. ПОСТОВАЛОВ. Выходит, что вы нам не верите о том, что собираются делать с вашим материалом?
Т, ХРУЩЕВ. Вы сами ничего не видели.
Т, ПОСТОВАЛОВ. Достаточно, что они передают по радио и телевидению. Против этого надо возмущаться.
Т. ХРУЩЕВ. Я возмущен.
Т. ПЕЛЬШЕ. Нам сегодня стато известно, что американский журнально-издательский концерн «Тайм» располагает воспоминаниями Хрущева, которые начнут публиковаться там. Это факт. И вы должны сказать свое отношение к этому. Из сообщений видно, что американская печать, а также германская и английская раздули вокруг этого ажиотаж. Хотелось бы, чтобы вы определили свое отношение к этому делу, не говоря о существе мемуаров, что вы возмущены этим и что вы никому ничего не передавали. Это в какой-то степени уменьшит интерес к публикации материалов и разоблачит ее организаторов.
Т. ХРУЩЕВ. Пусть запишет стенографистка мое заявление.
Из сообщений заграничной печати, главным образом Соединенных Штатов Америки и других буржуазных европейских стран, стало известно, что печатаются мемуары или воспоминания Хрущева. Я возмущен этой фабрикацией, потому что никаких мемуаров никому я не передавал — ни издательству «Тайм», ни другим кому-либо, ни даже советским издательствам. Поэтому считаю, что это ложь, фальсификация, на что способна буржуазная печать.
Т. ПЕЛЬШЕ. Если мы вам поможем в этом и предложим каналы, через которые можно было бы довести об этом до сведения американской печати, вы согласились бы использовать эти каналы?
Т. ПОСТОВАЛОВ. Учитывая ваше возмущение.
Т. ПЕЛЬШЕ. Допустим, к вам пришел бы корреспондент, вы могли бы ему повторить это?
То ХРУЩЕВ. Да. Если хотите, пресс-конференцию могу провести. У меня еще хватит пороховницы и достоинств защитить честь своего мундира, честь нашей страны и партии.
Я знаю и повторяю вам, что ряд положений, которые имеются в этих диктовках, правдивы и за них я абсолютно ручаюсь.
То ПОСТОВАЛОВ. Каким-то путем все же это утекло, и вам надо подумать об этом.
То ХРУЩЕВ. Я возлагаю ответственность на тех товарищей, которые в этом деле не хотели мне помочь. Хотели окриком действо вать, а это не приводит к добру.
Т. ПОСТОВАЛОВ. Легче всего возложить ответственность на кого-нибудь.
Т. ХРУЩЕВ. Товарищи, которые со мной разговаривали, возложили ответственность на меня. Вы помните, т. Пельше, разговор у т. Кириленко. Записи тогда не было. Я сказал, если бы мне помогли, дали бы машинистку, ЦК получил бы эти материалы.
Т. ПЕЛЬШЕ. То есть с самого начала вы действовали нелегально.
Т. ХРУЩЕВ. Не пугайте меня нелегальщиной. Нельзя упрощенно подходить.
Т. ПЕЛЬШЕ. Что, разве бы вам не дали машинистки, если бы вы с самого начала обратились в ЦК?
Т. ХРУЩЕВ. Меня вызывали в ЦК.
Т. ПЕЛЬШЕ. Это было в 1968 году.
Т. ПОСТОВАЛОВ. А писать вы раньше начали.
Т. ХРУЩЕВ. Я тогда только что начал писать. И сразу же ко мне пришел молодой человек, и я сразу догадался, что его приставили ко мне…
Никакого секрета подпольной диктовки не было и нет. Мне не помогли, не создали условий. Я думал, что это дело долгого времени и к диктовке долгое время возвращаться не буду. А знаете вы, сколько людей, которые встречаются со мной, спрашивают: «Вы записываете?» Я говорю — нет. «Вы должны записывать, как это ценно для нас». Не подумайте, что я хочу себя переоценить. Мы жили в одно время. Я около Сталина был. Это будет иметь большую ценность для поколений.
Т. ПОСТОВАЛОВ. ЦК имеет партийные журналы. Есть НМЛ. Они изучают и освещают историю партии. Мемуары — это совершенно другое дело.
Т. ХРУЩЕВ. Писал Попов историю. Хорошая история. Умный человек в Коминтерне работал. Сталин расстрелял. Поспелов — подхалим. Писал под диктовку Сталина. История все время обновляется, потому что ее пишут люди. Мемуары — это сугубо личное дело. И эту точку зрения вы у меня никогда не отберете. В мемуарах человек излагает свою точку зрения. Пишет о времени, в котором он жил.
Т. ПОСТОВАЛОВ. Вы должны сохранять тайну.
Т. ХРУЩЕВ. Мне прямо сказали, не смейте писать. Я с этим не согласен.
