Климент Ефремович держит путь в гору, а на съезде с горы грузовая автомашина стоит. Снизу в кабине и кузове никого не видно.

«На тормозах ли она? — гадает впередсмотрящий, впереди идущий. — Не ровен час, не покатилась бы». И убыстряет шаги, чтобы первому подойти к грузовику.

Подошел. Поднялся на ступеньку. Заглядывает в кабину — мать честная, в кабине солдат девку под орех разделывает.

— На тормозах машина? — спрашивает служивый служивого.

— Иди на… — огрызается солдат. — У нас всё на тормозах.

Пока чекист проглатывал пилюлю, к машине подошел маршал.

— Кто в кабине? — интересуется.

— Так себе, — мнется гэбэшник.

Маршал решает лично удостовериться, как выглядит «так себе», и… кричит:

— Женись! Женись сейчас же. Обесчестил девушку и норовишь — в кусты.

Запишите его документы и проследите, чтобы женился. А то ищи ветра в поле…

Приняв столь важное государственное решение, Председатель Президиума спешит поделиться радостью с женой Екатериной Давыдовной и почти бежит к даче.

— Понимаешь, мать! — кричит от ворот. — Автомашину на дороге встретили. Поднимаюсь на подножку, а там, хи-хи-хи-хи-хи, солдат девку… — и рукой как саблей взмах делает. — Хи-хи-хи-хи-хи. Проверили документы. Жениться приказал…

— Что приказал? — подскочила над креслом хозяйка. — Да ты в своем уме? В своем уме, я тебя спрашиваю? А если не любит он ее, она его?

— Не любил бы, не стал… — резюмирует муж.

— Эхэ-хэ-хэ-хэ! А если тебе — забава, а ей на всю жизнь — мука мученическая? Разве можно так-то?

— Ты права, — соглашается маршал. — Так нельзя. Где чекист, который подбил меня в машину заглянуть? Где он, я вас спрашиваю? Глаза бы его не видели.

Назавтра маршал излечить душевное расстройство решил в кресле волейбольного судьи, заставив команду сотрудников сражаться с профессиональной командой города Сочи. По свистку вскинул мяч над сеткой и начал — потехе час.

Сочинцы колотили охранничков, как снопы обмолачивали. Они легко разгадывали их замыслы, пробивали блоки, обводили защиту, принимали лобовые удары. Словом, разделали под орех.

Но Ворошилов вдруг заявляет:

— Из Сочи не уедем, пока не победим в пяти партиях подряд.

И грянул бой, приморский бой, какого сроду не видали.Мячи снежинками порхали. И дрогнул враг, и уступил.А что ж судья? Что ж Клим Ефремыч?А он кричал:— Неужто немощь преодолеть вы не смогли?Свистел. В ладони бил в азарте.— Неужто выиграть трех партий у них не сможете, орлы?Сражайтесь. Силы не щадите!.. —Но солнце, плавая в зените, нагрело темя старику.Сознанье деда помутилось.Он вниз сошел, как Божья милость,и спать улегся под стреху…Почти шесть дней велось сраженье.За пораженьем пораженье в слезах охранники несли.А на седьмой их осенило:— Друзья! Ни ловкостью, ни силой мы мастеров не победим.Давайте их упоим, братцы, чтобы они не то что драться, —Вязать бы лыка не смогли. —И сделали, и упоили спортсменов так,Что без усилий гусары в счете повели.Пока те правду уясняли, мячи зевали и теряли,Гусары, хитрые в финале, пять партий выиграть смогли.Известно, после поллитровки — нет ни уменья, ни сноровки…В борьбе, как после стометровки, поникли вице-короли…А дед кричал:— Виват и браво! Разбили сочинцев на славу.Перенагрузки, тренировки на пользу, вижу, вам пошли.
Перейти на страницу:

Все книги серии Жестокий век: Кремлевские тайны

Похожие книги