Политбюро присваивает Л. И. Брежневу трижды звание Героя Советского Союза и один раз звание Героя Социалистического Труда. Он становится Маршалом Советского Союза. Удостаивается высшего воинского звания, ордена «Победа» и звания лауреата Ленинской премии и многих других премий и званий.
Он пришел тогда, когда, ощущая бездействие властей, начала действовать мафия. И это не пустые слова.
Всесильный председатель КГБ Ю. В. Андропов засыпает Политбюро и Генсека докладными о неблаговидных делах первого секретаря Краснодарского крайкома Меду-нова, первого секретаря ЦК Компартии Узбекистана Ш. Р. Рашидова, первого секретаря Новосибирского обкома партии Горячева, первого секретаря Хабаровского крайкома партии Черного. И что же? Да ничего. Брежнев все спускает на тормозах.
Видя беспорядки властей предержащих, начинает поднимать голоса протеста творческая молодежь, интеллигенция в лице Сахарова, Солженицына, Галанскова, Гинзбурга, Даниэля, Синявского, Максимова, Буковского[6], Их выступления называют выступлениями диссидентов, и протестующих подвергают различным наказаниям, вплоть до высылок.
На словах развенчав культы предшественников, префект идеологической епархии М. А. Суслов начинает порождать культ Брежнева. Отправляясь с выступлениями далеко от столицы, он, распираемый эмоциями, называет Брежнева дорогим Леонидом Ильичом.
Называет… Называет… Называет… И… выжидает до тех пор, пока подхалимы всех мастей не подхватят придуманный им лестный эпитет и на всю ивановскую, а точнее на всю советскую губернию не затрезвонят:
— Дорогой… Любимый… Мудрый… Непогрешимый… Гениальный Леонид Ильич!..
Так в недрах власти наступал паралич!
А Генсек между тем начинает коллекционировать гос-дачи, госквартиры и, не мудрствуя лукаво, демонстрирует охотничьи домики, дачи под Москвой и в Крыму, коллекции золотых подарков своей родной матери. При этом мать всплескивает руками и восклицает:
— Леня, а ты не боишься, что к власти опять придут большевики?
Но за коллекционированием наград и званий Л. И. Брежнев с патологической страстью начинает коллекционировать иностранные автомобили. Получив первую машину от первого зятя, циркового силача Евгения Милаева, Ильич разохотился и захотел иметь дюжину автомашин. В Кэмп-Дэвиде получил в подарок от Никсона «олдемобиль». Обрадованный, сел за руль и с места в карьер рванул на все сто пятьдесят. Эта машина долгое время служила ему утешением. При пользовании ею Генсек уверял всех встречных и поперечных, что в ней можно говорить о чем угодно, с кем угодно и никто сторонний никогда разговор не услышит.
Брежневу так понравились заверения Никсона о безопасности разговора в упоминаемой машине от сторонних слушателей, что он упоминал об этом кстати и некстати. И когда однажды в сотый раз заверил:
— Говори в ней с кем угодно, когда угодно, и никто сторонний разговор не услышит, — один из сотрудников охраны не удержался и отпарировал:
— Никто, кроме Никсона…
Брежнев оторопел:
— Кто это сказал?
— Я, — признался сотрудник.
— Заткнись.
Однако вскоре пересел на другую машину, а никсо-новскую загнал в дальний угол гаража, видимо, для того, чтобы она случайно не заговорила и не выболтала нечто такое, что сторонним ушам слушать не предназначалось.
В Калифорнии Никсон пригласил Брежнева на свою дачу. В честь высокого гостя состоялся прием, а после приема хозяин предложил ему заночевать на одном этаже с четой Никсон. У дверей покоев Генсека дежурить поставили В. Т. Медведева, автора книги «Человек за спиной». В третьем часу ночи дверь спальни жены Никсона распахнулась, из нее в длинной ночной рубашке босиком вышла жена Никсона Патриция и легкими грациозными шажками направилась в спальню советского лидера.
Руки Патриции были вытянуты перед собой, глаза устремлены в одну точку, сама она находилась в полной прострации. Медведев попытался перекрыть движение женщины корпусом, однако та, обойдя охранника, упрямо шла в спальню к Ильичу. И тогда офицер взял женщину на руки и, нашептывая ей ласковые слова, нежно понес в спальню ее собственной половины и уложил в принадлежащую ей постель.
Факт вроде бы незначительный, но заставляет задуматься: не страдала ли женщина так называемой лунной болезнью? Или не обладал ли Л. И. Брежнев магической силой притяжения, что заставил женщину потерять контроль и отправиться к человеку, излучающему страстные позывы.
В мае 1967 года канцлер ФРГ Вилли Брандт преподнес Брежневу в подарок «Мерседес-450». Машину пригнали к гостинице. Ильич легко впрыгнул в нее, дал газ и один, без сопровождения, умчался куда глаза глядят. Но полиция выставила поперек дороги две автомашины, и лихачу, несолоно хлебавши, пришлось вернуться восвояси. Подъехав к гостинице, шеф весело рассмеялся:
— Ловко я от вас сбежал. Трухнули? Не пугайтесь, все в порядке.
Машину эту Брежнев слегка повредил и тут же объявил, что ему не по вкусу серебристо-серый цвет, немцам пришлось обменять ее на новую, цвета голубой стали.
