Смею уверить, с Хрущевым вернулась в Москву и его охрана.
Ничтоже сумняшеся, Леонид Ильич занимает то кресло, в котором некогда пребывали Сталин и Хрущев, и начинает представлять себя воистину преемником и продолжателем дела коммунизма. Однако при нем людей XX съезда тихо отодвигали в сторонку, а то и просто легким движением торса спихивали с края скамейки. Примечателен факт такого поведения будущего Генсека Брежнева. В 1963 году газета «Сельская жизнь» отмечала выпуск десятитысячного номера своего издания. Юбилей газеты отмечался в бывшей резиденции Председателя Президиума Верховного Совета СССР, которая, по милости Е. А. Фурцевой, превратилась в кремлевский театр.
В центре президиума собрания восседал Н. С. Хрущев, Н. В. Подгорный, возле них главный редактор газеты-юбиляра В. И. Поляков, главный редактор «Известий» А. И. Аджубей. Брежнев пришел с заметным опозданием. Но, выйдя из-за кулис на сцену, движением торса раздвинул Хрущева с Подгорным и как ни в чем не бывало уселся между ними. Те же не то чтобы возмутились, а посочувствовали Ильичу: не ушиб ли он коленей, когда бил ими двух стариков под плоские зады? Серые, некомпетентные люди при Брежневе постепенно начинают занимать посты в партийных и государственных анклавах, в руководстве хозяйством и даже в руководстве наукой и культурой. Каков поп, таким становится и приход.
Но Брежнев понимал, что без поддержки «родной братии» ему не обойтись, и начал на все важные посты расставлять своих людей. Один за другим из старого Политбюро — Президиума ЦК КПСС уходят Подгорный, Воронов, Полянский, Мазуров, Микоян, Шелест. Леонид Ильич считает, что место Генсека судьбой уготовано ему, и, как плохой актер, выходя перед трибуной коммунистического съезда, объявляет:
— Пленум единогласно избрал Генеральным секретарем ЦК КПСС товарища Брежнева Леонида Ильича, — и сам себе зааплодировал.
Парадокс. Ни чувства личной скромности, ни сознания уважения к своим соратникам, к народу, к мировому общественному мнению. Но таким манером он берет власть и становится диктатором партии и государства.
Однажды, когда референты в Завидове подготавливали Генсеку очередную речь, кто-то заметил, что в СССР очень трудно живется низкооплачиваемым семьям. Брежнев вспылил: «Вы не знаете жизни. Никто не живет на зарплату. Я в молодости, в период учебы в техникуме, подрабатывал разгрузкой вагонов. И как делали? Три мешка или три ящика туда — один себе. Так все живут в стране».
И это говорила первая голова государства. Потому нужно ли удивляться, что при Брежневе активно заработала теневая экономика, расцвели грабительство в сфере услуг, взятки чиновников.
Надо сказать, Брежнев сумеет юридически получить власти значительно больше, чем Сталин и Хрущев, вместе взятые, ибо он станет Генеральным секретарем ЦК партии, Председателем Президиума Верховного Совета, Председателем Совета Обороны и Верховным Главнокомандующим всеми Вооруженными Силами государства. Но до конца он так и не поймет, что все присвоенные им должности — лишь фикция, в которой номенклатура только инструмент в руках олигархии, авторитетная игрушка во внутренней политике и импозантная фигура в соблюдении интересов политики внешней.
На практике вершить политику и вертеть Генсеком станет олигархическая машина власти. А малозначащий человек, ленящийся читать даже то, что ему пишут референты, не захочет вникать ни в один из вопросов. Выступая только по бумажке, он неоднократно будет попадать в нелепые ситуации, но и тогда не захочет разобраться что к чему. Индиру Ганди обзовет госпожой Тэтчер. На центральной площади Азербайджана в городе Баку зачитает:
— Я поднимаю этот тост за дорогого (выделяя «го-го») товарища Алиева. — Выждет паузу, как бы давая людям закусить, и продолжит: — И этот тост предлагаю за дорогого Гейдара Алиевича Алиева.
Известно, что великие личности главные роли жизни исполняют либо в трагедии, либо в фарсе. Их спектакли, как исторические события, происходят у всего мира на виду. Брежнев преуспел в обеих ипостасях и для себя уяснил, что при своем правлении он не должен противостоять никакому клану и доказать, что именно он, а не кто иной, является той личностью, которая наделена теплыми человеческими качествами, безумно влюблена в само человечество и поведет государство по тому пути, который ему историей предназначен.
Так что же предназначено ему было историей?
На Политбюро решается вопрос: в связи с днем рождения присвоить Брежневу звание Героя Советского Союза. Имеются возражения:
— Дата не круглая и это не годовщина войны или какого-то крупного сражения.
Подгорный, Кириленко и Черненко настаивают:
— А разве имела когда-нибудь прецедент такая борьба за мир, которую ведет Леонид Ильич? А разве возможно оценить его вклад в развитие Вооруженных Сил?
Брежнев отрывает от бумаг голову и с нажимом говорит:
— Всю жизнь я подчиняюсь решениям ЦК партии и на сей раз поступлю точно так же. Как Политбюро решит, так и будет.
