Хоронить его будут на Красной площади. Погода была мерзкая, лица у всех были каменные, что лишний раз подчеркивало общую мрачность. Дул порывистый ветер и дважды срывал с усопшего покрывало, обнажая посиневшие длинные худые ноги. По христианским приметам — это знак очень недобрый, означающий, что земля с нежеланием принимает яростного атеиста. Речь на траурном митинге в честь усопшего, напрягая голос, скажет Генсек Л. И. Брежнев, которая будет выдержана в духе партийных традиций. После смерти Суслова швейцарские банки вдруг ни с того ни с сего обратятся в Министерство финансов СССР с запросом: «Как поступить с денежными вкладами на имя М. А. Суслова?» Министерство финансов, впервые услышав об этом, попросит разъяснения в Управлении делами ЦК КПСС. На что получит ответ: «Вклады на имя секретаря ЦК М. А. Суслова предназначены на развитие международного коммунистического движения». Но кому не понятно, что вклады на секретные миссии кладутся соответствующими организациями на шифрованные коды. Отсюда следовало: либо идеологический микровождь, рисующийся под аскета, никогда аскетом не был, либо эти вклады санкционировались свыше не только одному ему, что, мягко говоря, и в первом и во втором случае весьма и весьма сомнительно.
При Суслове поборы Брежнева приняли такой грандиозный размах, что вянут уши слушать этот длинный перечень. Премию лауреата Международной Ленинской премии 1973 года Леониду Ильичу вручали вместе со всеми награжденными писателями, в частности, вместе с писателем Анатолием Андреевичем Ананьевым. Анатолий Андреевич в списке на получение Государственной премии стоял первым и, получая медаль, от денежной премии предпочел отказаться, полагая, что именно так поступит следующий за ним по списку «величайший миротворец, выдающийся деятель ЦК КПСС, Советского государства, международного коммунистического движения, Маршал Советского Союза, четырежды Герой Советского Союза Л. И. Брежнев». Однако Брежнев примеру писателя не последовал и с улыбочкой положил причитающуюся сумму в карман. В 1975 году он под бдительным оком Суслова получит золотую медаль мира имени Ф. Жолио-Кюри, в 1977-м — золотую медаль мира ОНН, в 1982-м — золотую медаль ВФП. А в 1976-й, юбилейный год наряду с орденами, грамотами и адресами — невероятное количество небольших, пятнадцатисантиметровых, как бы бронзовых бюстиков В. И. Ленина, оказавшихся, как выше говорилось, золотыми. Бюстики эти исчезли бесследно.
К сожалению, интерес к этой скользкой теме никто, кроме журналиста Евгения Додолева, не проявил. Не проявляют и сейчас. А Евгений Юрьевич уверяет, что количество этих бюстиков, поднесенных Генсеку, исчисляется астрономическими цифрами. И не потому ли Михаил Андреевич, как не скупой, а предусмотрительный «рыцарь», просил соратничков, «если что-либо сделали из подарков большое, в Москву не везти»? Зачем лишние досужие разговоры, когда возможно все тишком да ладком обустроить. И обустраивал…
Да, жизнь — коварная штука: у нее все тайное обязательно когда-нибудь станет явным. И стало.
Не берусь характеризовать усопших, неблагородно это. Пусть лучше сделает это один из усопших по отношению к другому.
«Не раз у нас были стычки по вопросам идеологии, культуры, — пишет о М. А. Суслове бывший член ЦК КПСС П. Е. Шелест. — Еще покойный Довженко написал киносценарий о Тарасе Бульбе. Но фильма не было. Потом взялся за это дело Бондарчук. С большим трудом фильм сделали. Но показывать не стали. Суслов запретил.
«Почему?» — спрашиваю его. Он говорит: «Зачем возрождать национализм, зачем тревожить поляков».
«Так это же история, — отвечаю. — Тогда давайте Гоголя изымем».
Словом, не убедил. Был он этакой сталинской закваски. Вот второй пример: обсуждали мы, что публиковать в газете в связи с 90-летием Сталина. Я выступал за то, чтобы публиковать всю правду, основываясь на решениях XX съезда партии.
«А как народ поймет?» — последовал вопрос Суслова.
В конце концов публикация была, но в урезанном виде — многое вычеркнуто Сусловым». (Не прав Петр Ефимович: Суслов был не сталинской, а антисталинской закваски в последнее время.) А Шелест продолжает: «Позже, когда я был в Москве, Суслов организовал статью в журнале «Коммунист Украины», в которой критиковалась моя книга за возвеличивание казачества. Книгу через месяц изъяли.
Пришел к Брежневу, говорю: «Что вы делаете?» — «Книгу я не читал, — сказал он. — Это сделано по указанию Суслова».
Теперь вы знаете, читатель, какой убойной силой обладал этот цековский гувернер, если он был в состоянии запретить и убрать с прилавков книгу такого же члена Политбюро, каким являлся и сам.
Неприятное тайное стало-таки злым явным и подорвало веру в коммунистических вождей-бессребреников, а вместе с ними и в саму коммунистическую систему по-сусловски, которой главный бессменный идеолог посвятил всю сознательную жизнь.
Хорошо, что власть, как нищенка,
Не далась надолго сыщику.
Коронованный вандал
Многих в горе бы вогнал.
