Для многочисленных поездок по стране и за рубеж для супруги Генсека потребовалась специальная охрана КГБ. Но Раиса Максимовна потребовала себе еще и адъютанта, который бы все время находился при ней. Разыскали в Сочи симпатичного парня с высшим образованием. Он продержался всего несколько месяцев и был изгнан без объяснений. Ей не могли угодить повара, горничные, уборщицы, которых леди меняла по нескольку раз. Единственным мерилом ее было — подбирать не самых симпатичных и не самых молодых девчат. Начальник охраны при этом восклицал:
— Это где же я им столько дурнушек-то наберу! Ведь к нам всегда зачисляли девчат симпатичных. А заново учить, звания присваивать времени-то сколько надо.
Но Генсек сделать ничего со всесокрушающей силой энергии своей женушки не мог. Не он, а она формировала характер президента-Генсека. Во время одной из поездок на Волжский автомобильный завод Р. М. Горбачева заявила: «Люди здесь прекрасные, а освещение визита в средствах массовой информации никудышное. Михаила Сергеевича показывают как-то с затылка». А дело оказалось в том, что телевизионщики не показали всего шарма супруги лидера…
Телевизионщики впоследствии учли пожелания президентши.
Особую заботу составляли наряды Раисы Михайловны. Одеваться она любила с большим вкусом, изяществом и элегантностью, имея для этого обширный гардероб, чтобы не повторяться. Украшала себя довольно массивными браслетами, серьгами и кольцами из белого металла. Очень удачно подбирала обувь, в основном в западных магазинах. На ней были аккуратные шубки, ладные меховые горжетки, шапочки. При каждой поездке в самолет загружалось большое количество чемоданов, специальных пакетов с верхней одеждой.
При этом у Горбачевых существовала и своя кладовая для подарков, которая располагалась на третьем этаже главного здания и была набита картинами, скульптурами известных мастеров, шкатулками Палеха, тульскими ружьями, множеством часов, альбомами с редчайшими марками. Но особое место здесь занимали украшения из благородных металлов. Оказалось, что в ней находились и предметы Гохрана, такие, например, как серебряный самовар с чашками работы XVIII века. Уникальные подносы. Клинки и т. п.
Выходит, не брезговали первые персоны коммунистического государства раздаривать нажитое народное состояние и не мучились бессонницей от угрызений совести. Легко раздаривать то, что тебе лично не принадлежит. Но особые хлопоты Раиса Максимовна проявляла в общении с теле- и фотокорреспондентами, требуя, чтобы кассеты с записью зарубежных визитов после возвращения их из поездок давали на просмотр сначала лично ей, ибо хотела прежде увидеть себя, а потом все остальное.
На встречах, приемах, проводах стояла спокойной до тех пор, пока операторы не наводили камеру на нее. А увидев наведенную камеру, без причин начинала с кем-то разговаривать, либо на что-то указывать, либо ни к селу ни к городу улыбаться, либо кого-то поучать.
А операторам говорила: Михаила Сергеевича часто снимают неудачно, не с той точки, не в том ракурсе. Подразумевалось же при этом, что не так с ее точки зрения показывалась она.
После провала ГКЧП с телевизионного экрана исчезла и Раиса Максимовна. Зато появилась ее книга «Я надеюсь», в которой сделан акцент на мужественном и материнском поведении ее в Форосе. Она переживала и боролась за семью так, что даже заболела. И это стало главным поступком ее жизни.
Княгиня-хранительница очага — она испугом выразила всю суть женской, супружеской и материнской логики. Воздадим ей должное — она поступила достойно. Но по христианским канонам генсекше-президентше нравственнее было бы проявить заботу прежде о государстве, о народе, о мире, а уж потом о семье. К сожалению, заботы о государстве, даже в самые критические минуты, Раиса Максимовна не только не проявила, но даже и желания не продемонстрировала для ее проявления.
Господь Бог предупреждает: «Не судите, да не судимы будете». И я не сужу, Господи! Я констатирую.
Что же касается имени, данного при крещении, может, и была Раиса Максимовна для кого-то «райским яблочком», но, ей-ей, не для страны своей.
Трудно сегодня сказать наверное, кто принес человечеству больше вреда и по возрождению культов личностей, и по развалу государства — номенклатурные правительственные чиновники, без удержу возвеличивающие вождей, или угодничающие перед лидерами писатели, в миллионах экземпляров воздающие хвалы сильным мира сего?
В оркестрах трубадуров всегда находились отдельные люди, стремящиеся играть истинно, но их голоса заглушались ораториями хористов и становились голосами вопиющих в пустыне.
Попробуем сопоставить, как это согласовывалось и диссонировало в великом оркестре, руководимом дирижером Центрального Комитета ВКП(б) — КПСС, ибо сквозь людей и события просматривается время, а по лингвистике КПСС — это скопление глухих согласных.
