После штурмовки летный эшелон был выведен из-под удара и перебазирован на аэродром Докуково. Летный состав управления дивизии вместе с техническим составом частей, взаимодействуя с арт-бригадами, уничтожили в наземном оборонительном бою 200 солдат и офицеров и захватили в плен 222 человека.
В борьбе с немецкими захватчиками стойкость и мужество проявили офицеры, сержанты и рядовые управления и частей дивизии, из числа которых отмечаю…
3-я Гвардейская истребительная авиационная Брянская дивизия вверенного вам корпуса готова к выполнению любых боевых задач.
Командир 3-й Гвардейской истребительной авиадивизии
В. Сталин».
Этот скупой на слова рапорт, как мне думается, прекрасно характеризует молодого военачальника. Времени-то со дня принятия дивизии прошло менее пятидесяти дней, 3-я Гвардейская, почти наполовину омоложенная пополнением, «готова к выполнению любых боевых задач».
Следовательно, кропотливая доходчивая система обучения молодых соколов велась весьма грамотно, и это, заметьте, тогда, когда самому комдиву исполнилось лишь двадцать три года.
Или другой пример. Под покровом ночи на шяуляйский аэродром, где базировалась дивизия, возьми да и наскочи немецкие танки. Поднялась паника, многие не знали, куда себя деть. А что же комдив?.. А комдив, посадив в открытую машину жену Галину Бурдонскую, на полном ходу бросился наперерез отступающим бойцам, распекая их нелестными словами: «Трусы! Женщина и та не боится. А вы?..»
Пристыженные гвардейцы вернулись к самолетам, с ходу — в небо и с высоты давай палить по «бронированным черепахам», чтобы их «панцирные головки» впредь не мешали влюбленным супругам проводить в объятиях ночь.
По воспоминаниям одессита Алексея Егоровича Скрябина, когда на аэродром навалилось свыше трехсот танков и гитлеровская пехота, последними его оставляли командир полка торпедоносцев подполковник И. И. Боровой и комдив В. И. Сталин. Перед ними должен был взлететь младший лейтенант Муравьев, да вдруг у его самолета на старте лопнуло колесо. Комдив командует: «Садись к Борзову». Машина Борзова взлетает, за ней взмывает Василий Иосифович с И. И. Боровым.
Вот какая к «делу» Василия Сталина приобщена служебная аттестация. Выдал ее 20 июля 1945 года командующий 16-й воздушной армией генерал-полковник Руденко. На двух страницах следует, что в ВВС Василий начал служить с восемнадцати лет, в двадцать получил первое офицерское звание. На фронт второй сын Сталина пошел 22 июня 1941 года, ни дня не отсиживался в тылу. Вначале он командовал истребительным авиаполком, затем 3-й Гвардейской истребительной авиадивизией, которая принимала участие в освобождении Минска, Вильно, Шяуляя и Гродно, произвела 1781 боевой вылет, участвовала в 30 воздушных боях и уничтожила 16 самолетов противника. В конце войны Василий принял командование 286-й истребительной авиадивизией, которая только в одной Берлинской операции уничтожила за 15 воздушных боев 17 самолетов врага. Сам Василий, несмотря на болезнь ноги и позвоночника, которая особенно усиливалась во время перегрузок, легко управлял двумя десятками типов самолетов, начиная от легкого ПО-2 и кончая мощным «харрикейном». За время войны он участвовал в 27 боевых вылетах и сбил два вражеских самолета.
11 мая 1949 года В. И. Сталину было присвоено звание генерал-лейтенанта и он был назначен на пост командующего ВВС Московского военного округа.
Вот как вспоминает пришествие нового командующего его сослуживец Е. П. Цуканов:
«В штабе на улице Осипенко он был хозяином. Круто изменился режим работы. Если раньше сидели чуть ли не до полуночи, потому что сидит вышестоящий, то теперь задержка на работе стала наказуемой. На 30 минут задержка разрешалась лишь начальникам отделов. На первом этаже появилась театральная касса и книжный киоск.
Стали нормой коллективные посещения театров, концертов, вечеров отдыха в Центральном Доме Красной Армии, куда приглашались лучшие артистические силы.
На один из таких концертов была приглашена тогдашняя звезда эстрады, включившая в свою программу полузабытую русскую песню. Василий, пребывая в правительственной ложе, от души наслаждался концертом, но испытать настоящее потрясение исполнительницей ему пришлось, видимо, впервой. Миниатюрная, в атласном облегающем радужном платьице, в розовых шевроновых туфельках, девочка тоньше лозиночки вдруг начала рассказывать о томлении юного тельца, о непонимании ее любимым, как бы подстегивая сильную половину зала к активным действиям.
Бравый генерал встрепенулся. Любил он юную неопытность и готов был поделиться с ней опытной страстью, но сдержался.
А девочка продолжала умолять и упрашивать:
