Андропову в 1976 году выдвигаться было еще не время, он «зарабатывал очки». Ему нужно было, чтобы ушли со сцены его соперники: Подгорный (1977), Косыгин (1980), Суслов (1982). Тут-то он и проявится, проявится, когда уйдет с дороги и сам Брежнев, но воспользоваться властью так-таки не сумеет, ибо сам окажется смертельно больным.
А Чазов при этом констатирует:
«Я был свидетелем такой борьбы и знал, что в ней используются все принципы и методы, а народ, к которому так громко апеллируют, чаще всего является разменной монетой в борьбе за власть».
Хорошо, что хоть когда-то просветление сознания у академика наступило. Дай, Боже, чтобы оно наступило и у всех россиян.
Пора нам перед выборами в руководящие органы власти пренепременно публиковать медицинские бюллетени о состоянии здоровья кандидатов, дабы избиратели не проголосовали за заведомого шизофреника, больного или обреченного лидера.
Медицинские же заключения, даже несмотря на академические звания лечащих светил, должны сопровождаться подписями нескольких авторитетов и закрепляться администрацией государственной безопасности, чтобы в случае введения народа в заблуждение было с кого спросить.
Генерал КГБ Геворков уточнял, что французы даже подключались к канализации Л. И. Брежнева, чтобы убедиться, что Генсек продолжает потреблять спиртное и у него неладно со здоровьем.
Вместо умершего Ф. Д. Кулакова по протекции Андропова секретарем ЦК избирают М. С. Горбачева. С первых же дней перевода Горбачева в Москву Чазов начинает выезжать с Горбачевым на рыбалку и информировать того о состоянии здоровья членов Политбюро.
От Чазова зависело, кому первому он позвонит о смерти того или иного лидера. О смерти К. У. Черненко Евгений Иванович первому позвонил Горбачеву. Горбачев попросил Чазова доложить о том на Политбюро.
Поздно вечером Чазов приехал и доложил.
Когда заседал ГКЧП, Чазову позвонил Долгих и сказал:
— Евгений Иванович, вы должны сказать, что Горбачев и Ельцин больны.
Однако Евгений Иванович уверил ГКЧП, что Горбачев вполне здоров, а его ссылки на нездоровье являются сплошной симуляцией. Здоров и Ельцин.
Оставив пост начальника Четвертого управления Минздрава, Е. И. Чазов становится министром здравоохранения и вроде бы говорит Горбачеву, что тот подобрал себе не то окружение. Горбачев Чазову не поверил, и тогда министр подал заявление об увольнении по собственному желанию, взявшись возглавлять кардиологический центр.
В 1968 году в этот центр привезли больного маршала Г. К. Жукова с тромбозом мозговых сосудов.
Врачи переполошенно стали уверять, что Георгий Константинович умрет через два часа. Чазов на свой страх и риск ввел больному препарат по рассасыванию тромбов и продлил прославленному маршалу жизнь на несколько лет.
Но у Г. К. Жукова неожиданно заболевает и скоропостижно умирает жена, по возрасту на двадцать лет моложе Георгия Константиновича.
Этой трагедии герой войны не выдержал, его разбил паралич, и ровно через полтора месяца маршал последовал следом за женой в мир иной.
Короля играет свита, возрожденная им архитектура, наука и выращенная флора. А король олицетворяет архитектуру, науку, флору и свиту.
Окружение государя свидетельствует о вкусах, нравах, пристрастиях, возможностях и целеустремленности определенного отрезка времени.
Сурово-мрачный и прочный архитектурный, хвойнотеневой садово-парковый стили И. В. Сталина нам известны; темно-зеленого цвета ели с барбарисовыми и туевыми бордюрами, выровненные как по ранжиру, подчеркивали характер и военные устремления этого индивида.
Садово-парковыми посадками Кремль и любимые дачи вождя были одеты как в пограничную форму одежды, отчего напряженно-сторожко встречали посетителей с недоверием и подозрением.
При Н. С. Хрущеве Кремль как бы вышел к людям навстречу с расшитыми рушниками, хлебом-солью и обнаженно-родниковой душой, открыв взорам посетителей вместо мрачных туевых, барбарисовых и хвойных деревьев кипенье цветов яблонь и вишен в таком экстазе, от которого жаворонками воспаряли и пели сердца.
Бордюры с лужаек исчезли, явив обзору открытые, залитые солнцем цветущие поляны, где, красуясь друг перед другом, вели хороводы гладиолусы, гвоздики, георгины, гортензии, маки, тюльпаны, хризантемы.
Радость и радушие натуры Хрущева смывали хмурость и подозрения Сталина, почему восприемник на первых порах показался значительнее и притягательнее предшественника.
А мудрость гласит — первое впечатление обманчиво.
