Но потом пришли на помощь более опытные люди, помогли советами, и, в общем, дело пошло. С завода Шубина перевели в трест, потом в главк.
Хорошие годы — бурные, нелегкие, но хорошие!
И ведь все успевал сделать, и на усталость не жаловался, и любая трудность нипочем.
Понятно, продолжал думать Шубин, молодость без ошибок не бывает. Но зато сколько у нее достоинств!
Георгий Никифорович бережно сложил телеграмму, спрятал ее в конверт и, услышав телефонный звонок, снял трубку. Звонил его помощник по кадрам, Пылаев.
— Простите, Георгий Никифорович, что тревожу не вовремя, — сказал он, — но дело неотложное. Указание есть — на механический завод срочно директора назначить надо. Мы с вами как-то уже этот вопросец обдумывали… Решили Тулубьева рекомендовать. Припоминаете?
— Кого? Кого?
— Тулубьева… Он инженер старый… Дипломат каких мало.
— А зачем туда дипломат? — возмутился Шубин. — Мы с вами не посла назначаем, это не по нашему ведомству.
— Вообще-то это верно, — согласился Пылаев, — но без дипломатии в любом деле не обойтись.
— Ерунда, — вспылил Шубин, все еще находясь под впечатлением воспоминаний. — Сколько лет вашему Тулубьеву?
— Пятьдесят четыре…
— Пусть на своем месте работает, — резко сказал Шубин.
— Но он очень подходит, Георгий Никифорович, — аккуратист высшей марки, опыт у него большой и характер спокойный.
— Поэтому и не подойдет, — перебил Шубин. — Подберите помоложе… и побеспокойнее… Пусть нам житья не дает, только бы дело как следует шло!
— Слушаюсь, — ответил Пылаев. — Молодых у нас много. Только я бы, Георгий Никифорович, все же просил вас насчет Тулубьева подумать… На него и документация вся заготовлена. Старый конь борозды не портит.
— Но и пашет неглубоко, — смеясь, ответил Шубин. — Молодежь надо, дорогой, выдвигать. Смело! Решительно!
Утром первым в кабинет Шубина вошел Пылаев.
— Знаете, — сказал он, широко улыбаясь, — я ведь вчера после разговора с вами до трех часов ночи уснуть не мог. Думал все о ваших словах насчет выдвижения. Правильно сказали, Георгий Никифорович, молодежь на руководящие должности назначать надо. Ведь вот я сам сразу после учебы начальником планового отдела на заводе стал. И вы еще совсем юношей были, когда на первое выдвижение пошли… Я вашу анкету перечитал сейчас… А мы, в порядке самокритики будь сказано, прежде чем назначить человека на ответственную должность, лет десять присматриваемся, пять лет согласовываем, а там, глядишь, в связи с пятидесятилетием со дня рождения, и выдвинем…
Слушая Пылаева, Шубин время от времени кивал головой, улыбался, потом вдруг, сморщив лоб, как бы между прочим заметил:
— Обобщать, понятно, не стоит. Обобщение, знаете ли, может не туда завести…
— Понятно, — согласился Пылаев, хотя он совсем не понимал, чем вызвана перемена настроения начальника. Он достал из папки анкету и громко начал читать:
— «Камушкин Антон Максимович, год рождения тысяча девятьсот тридцать первый — тридцать ему недавно исполнилось… Кончил десятилетку, работал на заводе, потом учился в вечернем институте. Рационализатор… награжден…»
— Как, говорите, фамилия?
— Камушкин!
— Гм… Камушкин! Камушкин… Это не тот ли, который на последнем активе очень бойко выступал?
— Он самый.
— Худощавый, рыженький, глаза как угли?
— Да, да.
— На вид совсем мальчишка…
— А рыжие все моложе своих лет выглядят.
— Так я его хорошо помню по этой истории — с модернизацией станков. Энергичный паренек. — Шубин закурил и почесал затылок. — Наделал он тогда нам всем хлопот! И «Комсомольскую правду» вовлек в это дело, и комиссию партийного контроля!..
— От этой модернизации мы, Георгий Никифорович, за один только год полмиллиона прибыли получили!
— Принципиальный человечище, чего говорить! — все еще улыбаясь, сказал Шубин. — А помните, ведь он и министра не пощадил, когда тот, не разобравшись как следует, встал на защиту своих чиновников!
— Мы, кадровики, все помним, — изрек Пылаев. — Я и то запомнил, как министр потом при всем честном народе благодарил его и хвалил за непримиримость к недостаткам.
— Так, так…
Шубин постучал пальцем по столу, отложил анкету, мельком взглянул на приложенную к ней характеристику, потом звонком вызвал секретаря и минут десять занимался текущими делами.
Опасаясь, что начальство освободится не скоро, Пылаев поднялся с места и начал собирать свои бумаги.
— Мне, может, позже зайти, Георгий Никифорович? Я на всякий случай приказик подготовлю…
— Какой приказик? — спросил Шубин.
— Ну, насчет Камушкина…
— Насчет Камушкина?.. — Шубин помолчал немного и, не глядя в лицо Пылаева, задал новый вопрос:
— Он кем сейчас работает?
— Начальником инструментального цеха…
— Вот и пусть там хозяйничает… Ответственный участок! Парень принципиальный, энергичный… Чего же еще лучше!
— Я думал… мы его директором…
