Леонид ЦЕЛЬ
ВОЗЛЮБИТЬ ДУХА
...К исходу третьих суток после взрыва в машинном отделении, люди проваливались в мутное забытье. Лишь два механика, Патрик Кофроф и Ян Кошель, превозмогая тошнотворные приступы сна, продолжали копаться во чреве грузового ракетоплана, угнанного горсткой отчаявшихся беженцев с военно-коммерческой базы планеты Иннес.
- Когда ты думаешь сделать последнюю попытку?
Дик Чепанис, инженер, чудом унесший ноги из колоний Милкроуда, на которые обрушились орды труфлагонов, задал этот простенький вопрос Ругу Пренту, парню с туманным прошлым и не менее туманным будущим. Руг Прент и сколотил ватагу из отчаявшихся бедолаг, вылетевших на обочину жизни, словно брызги из-под колес лимузина. Он же разработал план похищения ракетоплана и наметил маршрут, удовлетворивший и тех, кто жаждал серьезной наживы, и тех, кто просто не желал подохнуть с голоду на задворках равнодушного мира. Никто не выбирал Руга капитаном, однако никто и не возражал, чтобы Руг командовал разношерстной компанией. В суровых предместьях Ойкумены, вдали от прикордонных фортов землян, человеческая жизнь мало чего стоит, и нужно семижды отмерить, прежде чем топнуть ногой, пытаясь нащупать свою тропинку.
План Руга оказался хорош, во всяком случае, ничего иного предложено не было, и ватага согласилась на время стать экипажем и до поры пыхтеть в отсеках, пока не подвернется приличная планетка с крохотной колонией, рудником или второстепенным фортом, где полдюжины сонных фельдфебелей плодят метисов от туземок и до одури режутся в карты. Дальше по обстоятельствам. Все равно, как начинать, если в карманах пусто - пахарем или убийцей, с кайлом или с кистенем - лишь бы зацепиться, лишь бы пустить корень...
Руг Прент долго покусывал нижнюю губу, прежде чем ответить, ему случалось стрелять в разных людей, но командовать инженерами не приходилось.
- Ты, Дик, толковый парень, и без труда сообразишь, что неудачная попытка обернется для нас петлей. Разрушатся стержни, и ракетоплан - черт бы побрал эту развалюху!.. - не сможет мягко плюхнуться на любую подвернувшуюся планетку. Подавать сигнал бедствия? - Оба ухмыльнулись, и довольно безрадостно.
- За угон корабля всех ждут бессрочные рудники - хороша перспективка! Остается третье: прервать полет и гарантированно припарковаться на ближайшей планете, лишь бы она годилась для такого сброда, как мы. Попытаться выжить. Возможно, в полном одиночестве. Десять лет до амнистии. Но этот сектор глуховат, Дик, ты и сам знаешь.
- Не мозоль язык, парень, что ты решил?
- Не уверен, что решать должен один человек, пусть даже такой шустрый, как я. Люди передохнут - и пустим по кругу шляпу. Ты сам как?
Чепанис пожал плечами и скорчил гримасу отвращения. Его плевок достиг вентиляционной решетки.
- Я не настолько свихнулся, чтобы надеяться на первую попавшуюся планетку в диких секторах. Уж лучше сдохнуть в комфортабельной каюте, накачавшись напоследок отличным бренди, нежели сгнить в струпяных болотах или замерзнуть в снегах.
- Ты славный ухарь, Дик, но у тебя всего один голос, уж так мы столковались на Иннесе.
Чепанис фыркнул, но возражать не стал.
Прошло еще несколько часов, прежде чем Патрик и Ян произнесли словечко, которое можно было бы перевести как "нет". Дальнейшие потуги бессмысленны, форсаж невозможен, двигатель выдержит один-единственный запуск при вероятности "фифти-фифти", так что... Терпимо выглядит режим "посадка", и то при условии, если гравитационная постоянная будет не более 1,2 - 1,3.
Их собралось в кают-компании тринадцать человек - все, включая женщин и детей, семилетнюю Ольгу и тринадцатилетнего Олафа. Женщины, предчувствуя беду, интуитивно жались в кучку: рыжеволосая Матфея, красотка, одинаково уверенно чувствовавшая себя с мужиками и в постели, и в случайной перестрелке на плохо освещенной улочке; разорившаяся колонистка донья Эстебана, чью семью частью вырезали, частью рассеяли - и мать Ольги Ванда Джефлин, после гибели мужа, командира патрульного шлюпа, ее несправедливо обвинили в пристрастии к казенному добру и вышвырнули из служебного коттеджа, вручив жизнь и судьбу провидению, о чьей милости все наслышаны.
И, наконец, четверка старателей-авантьеров, погрязших на Иннесе в поножовщине и долгах - Юджин Портер, Макс Царфис, Деннис Ульвич и Роман Чанг. Даже самый простодушный полисмен при виде любого из этих парней опускал ладонь на рукоять пистолета. Подобных ребят следует угадывать за версту, если вам, конечно, не надоело носить при себе кошелек и зубы. Каждый из них хотя бы раз в жизни натыкался на богатую жилу, и память о лихо прокученных денежках проступала на изможденных лицах, в срубленных ушах и пальцах, выбитых глазах - каждому досталось примерно поровну.
