Сохранение внешней невозмутимости давалось мне с трудом, но я все же смогла сдержать эмоции в узде и не дать им вывалиться за чертоги разума, сорваться с языка. Прежде чем вымолвить хоть словечко, понимала, что нужно тщательно продумать ответ.
— Вообще ничего не скажешь?! — его терпение таяло с быстротой молнии.
— Что ты видел? — с нажимом уточнила я.
Он смерил меня ледяным взглядом.
— Достаточно.
Сказал бескомпромиссным обвинительным тоном. Четко дал понять, что ему, на самом деле, не нужны никакие оправдания. Даже если попытаюсь что-нибудь объяснить, он исказит мои слова по-своему. Земской хотел добиться одного — загнать меня в угол и смотреть, как я стану паниковать.
Атмосфера между нами — взрывоопасная. Одной ногой я стояла на мине. Неверное движение, и всему конец.
— Я не ожидала, что Костя поцелует меня. Я этого не хотела. И я оттолкнула его сразу, как только он... дотронулся до меня, — вещала спокойным голосом, частичкой души уповая на то, что Влад поверит безо всяких дальнейших разбирательств.
Тем не менее, предубеждение, казалось, настолько въелось под кожу его лица, что отныне он будет смотреть на меня исключительно с этим выражением. Мне стало страшно и не по себе от мысли, что зыбкий мост доверия, раскинувшийся между нашими тонущими в бурлящих горьких водах берегами, раскрошится, подобно песочному печенью, без единого шанса на укрепление.
Хмурые взгляды, обращенные в мою сторону, становились интенсивнее.
— Странно, но до меня дошла совершенно иная версия событий вечера, когда вы находились вместе, — Влад был равнодушен к тому, что я пыталась донести до него. Абсолютно глух и нем.
«Почему ты не веришь?!» негодовала я в душе.
Могла ли я выпустить кипевший в недрах естества гнев? Спустить на этого несгибаемого упрямца своих внутренних адских псов, чтобы они вправили ему мозги?
— Кто рассказал тебе о поцелуе? — спросила я.
Мужчина заиграл желваками.
— Это так важно?
Я стиснула зубы.
— Да! Для меня — да!
Земской упорно пропускал мимо ушей все, что я говорила, и акцентировал внимание лишь на собственных ложных претензиях.
— Просто скажи, как есть! Разве я о многом прошу?! — возмущался он на повышенных тонах, эмоционально всплескивая руками.
Я бессильно прислонилась спиной к стенке лифта и запустила пальцы в тяжелую густую копну.
— Ведешь себя глупо, — пробормотала устало.
Босс свирепо ударил ладонью рядом с моей головой.
— Ты с ним трахалась?! Трахалась, спрашиваю?!
Я вздрогнула. Подняла на него гордый взор.
— Ревность рассудок затуманила?! Ты переходишь границы, Влад! Будь добр, следи за своим языком! Я не потерплю, чтобы кто-нибудь разговаривал со мной в подобном тоне, это ясно? — я и сама начала кричать, тыкая пальцем в его грудь.
Довел…
Я разозлилась до алых чертиков, плясавших перед глазами.
Оттолкнувшись от стенки кабинки, сделала широкий шаг к Земскому. Он не сдвинулся ни на миллиметр, с враждебностью, вызовом и разъяренностью выдержав на себе мой выжигающий дыру взор.
— Не хочу слышать упреки от человека, который немеет и бледнеет перед своей бывшей! — процедила по слогам, не прекращая надвигаться на босса. — Да. Мы с Костей, черт возьми, целовались. Но я была против… П-Р-О-Т-И-В! Да и к тому же… На тот момент я и ты расстались. Так что я не должна перед тобой отчитываться. Понятия не имею, кто и что тебе наплел, но тот человек — клинический урод, да и ты не лучше, раз поверил в этот несусветный бред!
К счастью, на завершающем аккорде моей знаменательной тирады двери лифта раскрылись, и я прошмыгнула в образовавшийся проем до того момента, как Земской крикнул мне вслед: «Мы еще не закончили, Лика! Стой!».
Черта с два.
Я не собиралась выполнять его просьбу, бойкой размашистой походкой двигаясь к своему автомобилю.
Руки, которыми я накрывала руль автомобиля, тряслись. Сжимала челюсти до боли, игнорируя наставления дантиста о том, что мне нужно беречь свои зубки.
По пути домой я безостановочно пересчитывала косточки Земскому, шипела ругательства с проклятиями, а одному водителю даже перепало от меня. На Кремлевской Набережной машины едва-едва волочились друг за другом, и кое-кто особо умный, вставший в ряд прямо позади меня, возомнил, что если широко откроет свой рот и загорланит мат, то проблема испарится. Я редко лезла в дорожные войны между водителями, и уж тем более — выступала в роли инициатора, но этот мужик стал тем, кто поджег фитиль моей пороховой бочки.
Взрывная волна уничтожила его беспардонность, и до тех пор, пока автомобильная пробка не рассосалась, владелец «Гелендвагена» «примерял» на мне кровавые расправы, но уже молча. Лишь когда я на своей машинке отдалилась от крупного дядечки а-ля «бандин из 90-ых» на безопасное расстояние (он свернул на Китайгородский проезд), то включила здравый смысл и поняла, что очень легко отделалась и грозилась схлопотать крупные неприятности.
