От этих откровенных слов она распалялась все сильнее, а его естество пульсировало у нее в руке. Она была именно такая – горячая, мокрая, с ноющей болью. Грейс крепко сжала губы, чтобы чуть ослабить искушение, но только усилила его.
– Ты тоже этого хочешь, – шептал он, словно почувствовал, что она сделала. – Ты хочешь меня там, у тебя между ног. В твоем жарком местечке.
Она хотела. Господи, как она этого хотела!
Но не сейчас.
Она открыла рот и втянула внутрь его большой палец, медленно провела по нему языком раз, другой. Давая ему понять, что собирается сделать. Он снова выругался, и ее опять охватило наслаждение, оно тяжело разливалось в том ноющем месте.
Она выпустила его палец изо рта и улыбнулась.
– Этого я хочу больше.
Эти слова ударили его, как оружие, он наклонился, поднял ее лицо вверх и впился в губы неистовым, распутным поцелуем, от которого у нее перехватило дыхание. Затем отпустил и прошептал:
– Когда ты закончишь, я возьму то, что хочу.
Она кивнула.
– И я это позволю.
Уголок его рта приподнялся в ошеломительной мужской улыбке.
– Королева права.
А затем сел и откинул голову на спинку кресла.
– Скажи мне, чего ты хочешь. – Не вопрос. Приказ.
– Пососи меня. – Команда прозвучала грубо и сладко, как все, что к этому вело. Его пальцы крепко вцепились ей в волосы. – Начинай.
Она приоткрыла губы и втянула его в рот – медленно, привыкая к величине и ощущениям. К его стальной твердости. К вкусу. К тому, как Эван сидел совершенно неподвижно, пока она доставляла ему удовольствие. Пока наслаждалась сама, все еще обхватив его ладонью и поглаживая.
Грейс много лет управляла секс-клубом, стараясь, чтобы любые желания женщин исполнялись очень точно, и в течение всех этих лет она, разумеется, думала и о своих желаниях, но никогда даже вообразить не могла, каким откровением может стать этот акт. Что значит дарить мужчине удовольствие, от которого тот может лишиться разума.
И она тоже.
Потому что за всю свою жизнь Грейс ни разу не испытывала такого наслаждения – или такого огромного желания доставить наслаждение партнеру. Но сейчас, пока она лизала, и сосала, и вбирала его все глубже, наслаждаясь его вкусом и мощью, она хотела лишь одного. Подарить ему разрядку. Заставить его кончить. Попробовать это на вкус. Понять, что именно она сумела добиться этого.
И она никогда не ощущала себя настолько всевластной.
Грейс трудилась над ним, уловив тот самый темп, который сводил его с ума, те самые ощущения, те самые точки, что доводили его до неистовства, наслаждаясь звуками, которые он издавал, обрывками фраз, которые он произносил, и богохульствами, которые он шептал, и тем, как он произносил ее имя, словно молитву. А затем руки, сжимавшие ее волосы, напряглись еще сильнее, и он выдохнул:
– Грейс. Я сейчас… я не могу сдержать…
«Не смей сдерживаться», – подумала она. Пососала чуть сильнее, задвигалась чуть быстрее, почувствовала, как он во рту словно вырастает, а головка пульсирует. «Отдай это мне».
«Мое».
Его пальцы стиснули пряди волос, он прорычал грязное ругательство, а Грейс упивалась своей властью, пока он в полный голос выкрикивал ее имя, полностью отдавшись ей и своей разрядке. Она оставалась на месте, пока он не пришел в себя. Тело его расслабилось в кресле в первый раз с того момента, как он в него опустился. Он приподнял с плеч ее волосы, и прохладным воздухом овеяло разгоряченную кожу шеи.
На этот раз застонала Грейс, потому что этот воздух ее не успокоил, напротив – нервы словно вспыхнули огнем, а томление, которое она сдерживала все то время, пока доставляла удовольствие ему, теперь было просто невозможно игнорировать.
Он знал это, наклонился к ней и произнес те самые слова, что искушали ее с самого начала:
– Что тебе нужно?
«Ты. Мне нужен ты».
Нет. Она не может это сказать. Это откроет слишком многое.
– Я… – Она не могла подобрать нужных слов, жаркое томление становилось невыносимым. – Мне нужно… – Она подняла на него глаза. – Пожалуйста.
Он мгновенно пришел в движение, поднял ее, усадил к себе на колени, не обращая внимания на синяки и повязки – не думая ни о чем, кроме одного. Он завладел ее ртом и сунул руку ей между ног, восхитительно скользнув туда, где она хотела его больше всего на свете. На секунду прервал свой неистовый поцелуй.
– Я знаю, – прошептал он жарким обещанием ей на ухо. – Здесь.
– Да, – шепнула она в ответ, и он поймал это слово губами, широко раздвигая ей ноги.
Она оседлала его и схватилась за края брюк, стала их сильно дергать и теребить, но он тут же пришел на помощь, умело расстегнул, этот великолепный мужчина, но Грейс вдруг сообразила, что есть и другая проблема. Она прервала поцелуй.
– Сапоги.
