— Если только она не станет есть мясо, предназначенное для стола хозяина, — заметила Фиона, поставив перед зверем миску с нарезанным кусками мясом. — Я пошлю кого-нибудь из мальчиков на рынок, чтобы купили ей нормальную еду. Кроме того, я думаю, что нашу маленькую леди нужно помыть, прежде чем она станет у нас жить.
Собака подняла глаза от миски, доверху наполненной кусками мяса, глядя на Фиону так, как будто она понимала каждое слово экономки, и ей вовсе не улыбалась мысль о предстоящем купании.
— Я вымою ее, — сказал Коннор, сидевший у стола с Меган на коленях.
— Что вы, сэр, зачем вам заботиться! — Фиона открыла духовку, и кухню наполнил аромат свежеиспеченного имбирного пряника.
Коннор улыбнулся пожилой женщине.
— Я могу отведать пряника, а затем искупать ее.
— Как вы думаете, собака сможет остаться у нас? — спросила Меган, подняв на него большие голубые глаза, которые видели только очертания предметов. Такие красивые глаза, и такие бесполезные!
— Не знаю. — Коннор погрузил руку в темные мягкие волны волос девочки, дотронувшись пальцами до кожи на ее шее. — Но даже если она здесь ненадолго, вы можете стать друзьями.
Меган радостно улыбнулась.
— Да, конечно, мы можем подружиться, правда?
— Да, можете. — пальцы Коннора двигались вверх, ощупывая ее головку и определяя больное место — след, нанесенный лихорадкой. Все обстояло так, как он подозревал.
— У меня есть кое-что для тебя, Меган. — Коннор опустил руку в карман и достал пакетик с леденцами. — Мисс Лаура говорит, что ты очень любишь лимонные леденцы.
— Люблю! — девочка прижала пакетик к груди. — Спасибо!
Коннор чувствовал доверие Меган, такое же светлое и теплое, как солнечные лучи, проникающие сквозь оконные стекла и ласкающие ему спину. Глядя, как она открывает пакетик с леденцами, он затаил дыхание, поняв, какое решение должен принять: он сможет исцелить Меган, он сможет вернуть Меган зрение.
Коннор поднял глаза, встретившись взглядом с Лаурой. Она следила за ним, улыбаясь, и никакой злобы не осталось в зеленых глубинах глаз, смотревших на него теплым взглядом, ради которого он преодолел тысячу лет.
Будет ли она смотреть на него с таким же радушием, когда узнает, кто он такой? Если он прибегнет к своему дару и сотворит то, что эти люди сочтут чудом, не станет ли Лаура бояться его еще больше, чем боится сейчас?
— Я не уверена, что мы должны были это сделать. — Лаура стояла в дверях ванной Кон-нора, наблюдая, как он втирает мыло в густую белую шерсть собаки, наполняя воздух острым ароматом сосен и трав.
— Ты думаешь, что ей не нужна ванна? — Коннор с закатанными до локтей рукавами рубашки стоял на коленях рядом с ванной в луче света, струившегося через окно комнаты. Его черные волосы курчавились во влажных волнах пара, поднимающегося над ванной.
— Я не думаю, что собак стоит купать в тех же ваннах, которыми пользуются люди.
Коннор взглянул на нее, и его губы искривились в дьявольской усмешке.
— Ничего нет в этом страшного. Собака спокойно сидела в ванной, глядя на Лауру своими добрыми глазами.
— Откуда ты знаешь, какая зараза может скрываться под этой густой шерстью?
— Фиона уверяла меня, что это мыло убьет всех блох, которые могут на ней быть. — Коннор тер руками спину и бока собаки, взбивая густую пену. — и пахнуть она будет, как «Лесное дыхание».
Собака была настолько худой, что выглядела скелетом, обтянутым кожей, с брюхом, отвисшим под тяжестью съеденного мяса.
— Почему ты не захотел, чтобы ее помыл кто-нибудь из слуг?
— Я решил, что она будет чувствовать себя спокойнее, если в первый раз это сделаю я, — ответил Коннор, продираясь пальцами сквозь густую шерсть собаки. — И вообще мне это нравится.
Лаура положила руки на поясницу. Слова матери эхом отдавались в ее мозгу:
— Теплая вода, массаж спины. — Коннор поднял глаза на Лауру и улыбнулся. — Конечно, ей это нравится.
Лаура наблюдала за движениями его рук. Такие большие руки, но их прикосновение такое нежное. Ее терзали непрошеные воспоминания — как эти сильные пальцы расстегивают мокрый шелк ее платья, ласкают голую кожу…
Лаура прислонилась к дверному косяку. Горячий пар ванной проникал сквозь зеленую ткань платья, согревая ей грудь. Она представила, как пальцы Коннора скользят по ее коже, ласкают шею, плечо, изгиб ее…
— Как ты хочешь ее назвать? Лаура нахмурилась, встретив взгляд синих глаз Коннора.
— Что?
Он усмехнулся, и у Лауры появилось чувство неловкости, словно он прочел ее тайные мечты.
— Собаке нужна кличка. Как ты хочешь ее назвать?
— Она же не нам принадлежит. Коннор зачерпнул ковшом воды и вылил ее на спину собаки, смывая белую пену.
— Но мы не можем звать ее просто Собакой.
— Я попросила Ридли дать объявления во все газеты. Ее хозяин наверняка скоро найдется.
— Возможно. — Коннор отвернул кран, подставил под струю ковш. — А возможно, мы никогда не найдем ее владельца.
