— Что ты тут делаешь? Странно, что ты осмеливаешься показываться мне на глаза после того погрома, который ты учинил.
Цыган пересек комнату и уселся перед ней, глядя на нее своими умными глазами.
— Ты должен понимать, как тебе повезло, что отец не вышвырнул тебя на улицу.
Цыган ткнулся своим холодным носом в ладонь Лауры.
— Вижу, ты хочешь извиниться. — Лаура, мгновение поколебавшись, прикоснулись к голове собаки, погрузив пальцы в мягкую шерсть. — Впредь ты должен вести себя лучше, если хочешь жить у нас.
Собака жалобно завыла, как бы прося прощения.
— Хорошо. Я тебя прощаю, — вздохнула Лаура, почесывая у пса за ушами. — Мы все иногда совершаем ошибки.
Лаура могла только надеяться, что она исправит свою ошибку, очень серьезную ошибку, которую совершила, позволив себе влюбиться в неподходящего человека, прежде чем она приведет к катастрофе. Нужно держаться подальше от этого человека. Ей придется как-то справиться с опасным влечением, которое она чувствует к Коннору.
— Пожалуйста, делайте, как я говорю! — Софи передернула стрелки часов в библиотеке, ставя их на текущее время: полночь. Полночь казалась ей самым подходящим временем, чтобы чуть-чуть попрактиковаться в магии.
Она заглянула в раскрытую книгу.
— Часы стоят, идти не хотят. Слушайте меня, вот просьба моя. Как прежде, ходите, и стрелки вертите.
Софи затаила дыхание. Ничего не произошло.
— Медный маятник, выполняй приказ. Не стой на месте, качайся, как прежде.
Маятник покачнулся сначала в одну сторону, затем в другую, лениво, как старый человек, потягивающийся после долгого сна. Наконец, он нашел нужный ритм и бойко закачался, отмеряя уходящие секунды.
— Ура! Получилось! У меня получилось!
— Что получилось? — спросил Дэниэл, входя в комнату.
— Ох! — Софи поспешно обернулась лицом к нему, прижимая книгу к груди.
— Прошу прощения, я не хотел вас напугать.
— Я думала, что все уже спят.
— Я не могу заснуть. — Он подошел к ней, и она заметила торчащие из-под темно-синего бархатного халата штанины пижамы.
Щеки Софи залились краской, когда она вспомнила, что держала эти штанины в руках. Настоящая леди на ее месте поспешила бы удалиться. Настоящая леди никогда не останется в обществе джентльмена, одетого для сна, в то время как она сама одета в одну лишь ночную рубашку и халат. Однако, когда он подходил к ней с улыбкой, играющей на губах, Софи поняла, что ей вовсе не хочется быть настоящей леди.
Он остановился в футе от нее — так близко, что ей пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в его темные глаза.
— Вам не дает спать сознание своей вины? — спросил он.
Софи еще крепче прижала книгу к груди. Неужели он все видел и слышал?
— Вины?
— Вины за то, как ловко вы провели меня с этим волком. Вы знаете, что не оставили мне выбора?
В библиотеке было холодно, камин давно погас, но Софи не чувствовала озноба. Дэниэл
стоял совсем рядом с ней, и тепло его тела согревало ее, как огонь.
— А вам хотелось выбирать?
— Нет. — Дэниэл покачал головой, улыбнувшись, как будто обнаружил что-то новое и забавное в мире, в котором не осталось загадок. — Хочется думать, что вы были правы; едва ли я мог бы выгнать беззащитное животное на мороз.
— Конечно, не могли.
«Странно, как лицо человека может измениться всего за несколько часов», — подумала Софи. Тень щетины покрывала его щеки, скапливалась в глубокой ямке подбородка. Ей захотелось узнать, что можно почувствовать, если прикоснуться к его щетине кончиками пальцев.
— Тот Дэниэл, которого я знала, слишком хорошо понимал, что такое честь и ответственность, чтобы совершать что-либо немилосердное.
— Тот Дэниэл, которого вы знали? — Он нахмурился, и меж его темных бровей залегла глубокая морщина. — Вы говорите так, будто я умер.
— Неужели? — Софи смотрела в его темные глаза, чувствуя, как время отступает, вспоминая тот единственный раз, когда он обнимал ее. Двадцать один год прошел с тех пор. Целая вечность с того вечера, как он танцевал с ней тот единственный вальс, то единственное мгновение, которое она хранила между страниц памяти, как засохшую розу. Помнит ли он тот бал?
— Прошло столько времени с тех пор, как мы были друзьями, — продолжала она. — Тогда мы были еще детьми. Наверно, в каком-то смысле мы действительно умерли. Те люди, которыми мы были тогда, больше не существуют.
Он рассматривал ее лицо, стиснув зубы, и в его взгляде появилось что-то свирепое, как будто он боролся с мрачным демоном, преследовавшим его целую вечность.
Он глубоко вздохнул.
Софи затаила дыхание.
— Софи, я…
Прижав книгу к груди, она застыла в ожидании, надеясь услышать слова, которые унесут прожитые годы, — слова, которые могут воплотить в жизнь ее вечную мечту.
Но Дэниэл отвернулся.
Софи почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Глупая старая дева, размечталась попусту!
Дэниэл подошел к окну и раздвинул темно-красные бархатные шторы. Заскрипели кольца, скользящие по медному стержню. Он распахнул ставни, как будто был пленником, спасающимся бегством. Сквозь обмерзшие стекла струился лунный свет, освещая лицо страдающего человека.
