Такая прелесть — эти танцы и эта музыка. Он никогда не слышал инструмента с таким чудесным звуком, как пианино. Коннор бросил взгляд на Лауру, игравшую на большом, блестящем черном инструменте. Солнца запускало золотые пальцы ей в волосы, лаская ее щеки мягким светом. Как ему сейчас хотелось, чтобы Лаура была в его объятиях.
Она сидела на мягкой скамеечке за пианино, холодная, как статуя, и ее лицо было точно высечено из гладкого белого мрамора. Но ее чувства изливались из ее души вместе с живой музыкой, позволяя Коннору видеть ту женщину, которую она пыталась скрыть внутри себя.
Лаура была полна контрастов: в одно мгновение она пылала огнем в его объятиях, опаляющих кожу, в следующее — была прекрасной ледяной статуей, замораживающей одним взглядом. Однако Коннор чувствовал, что в глубине ее существа таится пламя, которое может испепелить его. И он был готов сгореть в нем.
— Я совсем лишилась сил! — Софи опустилась, на скамью рядом с Лаурой, не забирая руки у Коннора. — Коннор, вы измотали меня до полусмерти.
Коннор учтиво поклонился, прикоснувшись губами к руке Софи.
— Вы — совершенно очаровательный партнер.
Софи вспыхнула, как школьница.
— Лаура, дорогая, может быть, ты обучишь Коннора вальсу?
— Я?
— Да, дорогая. Я чересчур устала. Лаура взглянула на Коннора, как пугливая лань, глядящая в глаза льва.
— Вы выучили с ним немецкий танец, галоп, кадриль и польку. Зачем ему еще учить вальс?
— Лаура, на балах чаще всего танцуют вальс.
— Но я сама обучилась вальсу всего несколько месяцев назад. — Лаура теребила белый кружевной воротник своего бледно-голубого платья. — Вряд ли из меня выйдет хороший учитель.
— Чепуха, дорогая, — сказала Софи, похлопывая Лауру по руке. — Ты справишься прекрасно. Верно, Коннор?
— Возможно. — Коннор улыбнулся, вызывая Лауру на бой. — Но, может быть, она действительно плохо танцует?
У Лауры дернулся уголок рта.
— И еще, возможно, она просто боится находиться рядом со мной, боится, что может пасть жертвой моего очарования.
В зеленых глазах Лауры вспыхнул огонь.
— Я паду жертвой твоих сомнительных чар тогда, когда у лошадей вырастут крылья и они станут летать, как Пегас!
Лошади с крыльями? Коннор попытался представить, что она скажет, если он сообщит ей, что это вполне в пределах его возможностей.
— Ну что, Лаура? — Коннор положил руки на пианино и нагнулся, пока его лицо не оказалось на одном уровне с ее лицом. — Боишься, что я могу растоптать твою ледяную броню?
Она сложила руки на коленях, как будто пыталась сдержать закипающие в ней чувства.
— Я тебя не боюсь!
Он усмехнулся.
— Докажи.
— Отлично.
Она вышла на середину зала, и Коннор последовал за ней. Лаура повернулась лицом к нему, в ее глазах блестел изумрудный огонь.
— Положи руки мне на талию, — скомандовала она, взявшись рукой за его предплечье и поднимая его правую руку. — Возьми меня за руку.
Коннор почувствовал, как все ее тело напряглось, едва он прикоснулся к ней. Он ощущал, как она изо всех сил намеревалась противиться естественному влечению, которое чувствовала к нему. Но как раз этого он не намеревался позволять ей делать.
— Это танец в темпе три четверти. — Она стояла на расстоянии вытянутой руки от него, как марионетка на натянутых ниточках. — Ты должен изящно вести свою партнершу, стараясь не сталкиваться с другими танцующими. Сумеешь?
Коннор бросил взгляд на пустой танцевальный зал.
— Думаю, что сумею.
— В переполненном зале это будет трудно. Ты должен быть уверен, что не поднимаешь свою партнершу в воздух, иначе ей придется танцевать на цыпочках. С твоим ростом это будет нелегко.
— Если только женщина не подходит так прекрасно, как ты, к моим объятиям. Она облизала губы.
— Поскольку мы с тобой будем танцевать не все время, ты должен приспосабливаться к женщинам, которые ниже меня ростом. Я, разумеется, не смогу танцевать с тобой больше двух раз.
— Так мало?
— Нам с тобой было бы чрезвычайно неприлично танцевать больше двух раз. — Она обхватила пальцами его руку, уставившись на его подбородок, как будто боялась взглянуть ему в глаза. — Ты не должен просить ни одну женщину танцевать с тобой больше двух раз.
— На свете есть только одна женщина, которую я хочу держать в своих объятиях.
Она закрыла глаза, и длинные ресницы коснулись ее щек.
— Ты должен приглашать на танец и других женщин.
— Если ты хочешь, чтобы я танцевал с другими женщинами, я буду это делать.
— Конечно, хочу. — Она сжала ему руку, почувствовав ядовитый укол ревности. — Так требуют приличия.
— А мы должны их соблюдать. Она взглянула на него, вызывающе задрав подбородок.
— Каждый твой шаг должен быть плавным и изящным.
— А ты не веришь, что викинг способен на то и другое.
Лаура пожала плечами.
— Кажется, с другими танцами ты вполне справлялся.
— Я уверен, что под твоим руководством так пойдет и дальше. Она нахмурилась.
— Тетя Софи, мы готовы.
— Да, дорогая. — Софи начала играть, и прекрасные звуки вальса наполнили комнату солнечным светом.
Лаура смотрела Коннору в лицо, сжав губы в узкую линию. — Следи за мной, пока не уловишь ритм.
