— Не могу себе представить, чтобы Лаура не понимала, какая жизнь ожидает ее в браке с Филиппом.
Она улыбнулась — королева, довольная своим подданным.
— Буду с вами откровенна. Я была не слишком рада, узнав о планах сына. Однако он не такой человек, чтобы его можно было легко отклонить от выбранного пути.
— Похоже, он настроен в отношении Лауры весьма решительно.
— Да. — Эстер покачала головой, как будто не могла до конца постичь поведение сына. — Возможно, частично это произошло благодаря ее холодности. Большинство женщин пресмыкаются перед ним.
Дэниэл смотрел на стоявшие по обе стороны от камина застекленные книжные шкафы с полками, заставленными разноцветными камнями. У него появилось чувство, что Филипп не любит Лауру, только видит в ней трофей, добычу, которую он принесет домой, как очередной редкий минерал в его коллекции.
— Мы можем объявить о помолвке сегодня вечером.
— Сегодня вечером?
Она кивнула, и перья закачались у нее в волосах.
— Мне кажется, трех месяцев вполне достаточно, чтобы приготовиться к свадьбе. Хотя я бы предпочла общепринятую годовую отсрочку, Филипп хочет, чтобы свадьба состоялась весной.
Желания Лауры, очевидно, не имеют никакого значения. Чувства до боли сдавили его сердце при мысли о том, какая жизнь ожидает Лауру: бесконечный ад под ногтем у этой женщины, и ночи в объятиях человека, которого она не любит. Он хорошо знал такую жизнь. Он сам ее прожил.
— Мы проведем церемонию в музыкальном зале дома Чандлеров.
Непрошеные видения терзали Дэниэла: Софи и ее слова, эхом отдающиеся в его мозгу:
«А Лаура — неужели она не заслужила того же, что и мы?»
— Я думаю, что мы…
— Я думаю, что мы подождем решения Лауры.
Эстер вытаращила глаза.
— Вы хотите сказать, что позволите девушке самой решать, как будет проходить ее свадьба?
— Я хочу сказать, что позволю своей дочери самой решать, с каким человеком ей жить до конца жизни.
Эстер прищурилась, ноздри раздулись, и она устремила на него пылающий взгляд.
— Ее симпатии принадлежат этому кузену из Англии, не так ли?
Дэниэл улыбнулся, чувствуя, как будто с его груди сняли тяжелый груз.
— Похоже, что так.
— Но она не найдет себе лучшего мужа, чем мой сын.
— Пусть Лаура сама примет решение.
— Послушайте-ка меня, Салливен! — Эстер схватила его за руку, когда он собрался уходить. — Весь город считает, что ваша дочь выйдет замуж за моего сына. И я не позволю вам делать из него посмешище.
— На будущее я бы посоветовал вашему сыну воздержаться от похвальбы своими победами до того, как они свершились. — Он сбросил ее руку со своего предплечья.
— Предупреждаю вас, Салливен! — крикнула Эстер ему в спину. — Я не позволю, чтобы ваша глупая дочь водила нас за нос!
Дэниэл помедлил у двери, обернувшись к ней, и был потрясен, увидев в ее глазах ядовитую злобу:
— Миссис Гарднер, не вам решать, как поступать моей дочери.
— Посмотрим. — Она холодно улыбнулась. — Еще никто не перебегал мне дорогу.
— Что касается меня, можете убираться к дьяволу, миссис Гарднер, — произнес Дэниэл, направляясь к двери.
Он улыбнулся, услышав за спиной приглушенное проклятье.
— Софи. — Дэниэл тихонько постучался в дверь ее спальни. — Открой мне.
Софи натянула одеяло до подбородка, глядя сквозь лунный свет на запертую дверь и надеясь, что Дэниэл оставит ее в покое.
— Софи, — позвал он, дергая дверную ручку. — Мне нужно поговорить с тобой.
— Уходи!
— Не уйду, пока ты не выслушаешь меня. — Он неистово тряс дверную ручку. — Ты либо впустишь меня, либо я вышибу дверь, перебудив всех в доме.
Она прижала руку к горлу, чувствуя пальцами, как бешено пульсирует кровь.
— Ты не посмеешь!
— Считаю до пяти, а затем вышибаю дверь.
Он такой упрямый, что, пожалуй, выполнит угрозу.
— Раз!
— Ты поранишься!
— Открой дверь!
— Нет!
— Два!
Софи скинула одеяло, и голубое шелковое покрывало упало на пол.
— Ты ведешь себя, как ребенок!
— Три!
— Уходи! — Она поспешила к двери, дрожа от холода.
— Четыре!
Софи положила руку на дверную ручку.
— Уходи!
— Пять!
— Не дури!
— Софи, отойди от двери.
— Ах ты упрямый… — Она щелкнула замком и распахнула дверь, столкнувшись с Дэниэлом как раз в то мгновение, когда он бросился вперед, выставив вперед одну ногу. — О Боже!
Она отпрыгнула в сторону. Дэниэл ударился о пустоту с силой, которой хватило бы, чтобы сорвать дверь с петель. Он пролетел мимо нее, все еще одетый в вечерний костюм, хлопая руками, как птенец, выпавший из гнезда, и с грохотом повалился на ковер.
— О Господи! — Софи подбежала к нему и опустилась рядом с ним на колени. — Дэниэл!
Он лежал на боку, скорчившись, в потоке света, льющегося через открытую дверь.
— О мой милый, — произнесла она, отводя волосы с его лба. — Ты ушибся?
Он простонал, его густые ресницы задрожали.
— Дэниэл, скажи что-нибудь! Пожалуйста, милый, не молчи!
Он открыл глаза и нахмурился.
— Итак, теперь ты хочешь со мной говорить.
Она села на корточки, прижимая пальцы к губам, чтобы заглушить поднимающийся в ней истерический смех.
Дэниэл поднял темные брови.
— Ты думаешь, что это смешно?
— Нет. — Она прижала руку ко рту, пытаясь подавить смех. — Конечно, нет, — пробормотала она.
