Возлюбленная колдуна полностью

— Хорошо. — Он поднял руки. — Объясни все несчастному, заблуждающемуся викингу.

— Во-первых, ты должен знать: Лаура жа­леет, что прогнала тебя.

— Ты видела ее?

— Да.

— Если она жалеет, то почему мне нельзя отправиться к ней?

Эйслинг нахмурилась, мгновение разгляды­вая его, прежде чем ответить.

— Лаура согласилась выйти замуж за Фи­липпа Гарднера.

— Нет! — Коннор схватился за рукоятку меча. — Я не допущу, чтобы это произошло!

Эйслинг положила руку ему на плечо, и он тут же почувствовал целительное тепло, разливающееся по его жилам, как лечебный ба­льзам, наложенный на открытую рану.

— Помни, что ты принц Сидхе, а не викинг.

— Эйслинг, от этого зависит моя жизнь. Мое будущее! А ты играешь со мной в какие-то игры!

— Уверяю тебя, это не игра. — Эйслинг отвернулась в сторону моря, и ветер сорвал капюшон с ее головы. — Если вам с Лаурой суждено соединиться, то она должна разгля­деть узы, связывающие ее с тобой. Она должна понять, что эти узы сильнее, чем любые цепи, связывающие ее с жизнью в Бостоне.

— Ты хочешь, чтобы она выбирала: меня или жизнь в Бостоне?

— Она должна сделать выбор. — Ветер окутал ее вихрем, пытаясь сорвать с нее накид­ку, кайма которой блеснула, как хвост разъ­яренного кота, над обдуваемой ветром верши­ной утеса. — Другой возможности остаться с ней у тебя нет.

Коннор смотрел на волны, разбивавшиеся об утес, на бурлящую белую пену, исчезаю­щую под новыми волнами, едва успевшими нахлынуть на скалы.

— Ты пока что не сумела убедить меня, что я должен оставаться здесь и ждать, пока этот ублюдок не похитит мою женщину.

— Если Лаура любит тебя, действительно любит всем сердцем и душой. — Эйслинг положила руку на его плечо. — Она найдет спо­соб соединиться с тобой. Ты должен доверять силе любви.

Коннор следил за белой чайкой, мчащейся по ветру, скользящей, расправив крылья, над безбрежными серыми просторами.

— А что, если она откроет в себе любовь ко мне после свадьбы с Гарднером?

Эйслинг набросила капюшон на свои свет­лые волосы и повернулась лицом к Коннору. Ее глаза, полные железной решимости, были холодными, как море.

— Значит, ей не суждено быть с тобой. Коннор устремил взгляд в туман, подумав, увидит ли он когда-нибудь снова лицо Лауры.

Будь моей, Лаура. Сейчас и навеки.

— Это просто непостижимо! — Остин сто­ял на каменной террасе, протянувшейся по уте­сам позади дома его родителей, глядя на лежа­щую внизу долину. Из долины поднимался город, построенный его предками шесть тысяч лет назад. Храм и здания древнего Авилона были сложены из черных камней, в лучах солн­ца вспыхивали кристаллы, украшающие рель­ефные стены. — Как, черт побери, Фрейзер Беннетт сумел убедить правящий совет, что нет никакой нужды исследовать его память, чтобы узнать правду?

— Остин, у нас не было достаточных до­казательств, чтобы оправдать такое вторжение в его разум. Ты должен понимать это не хуже меня. — Райс прислонился бедром к каменной балюстраде и посмотрел на сына. — Может быть, ты просто разочарован, что он не под­вергся унижению?

— Возможно. — Остин улыбнулся, взгля­нув на высокого, широкоплечего человека, сто­явшего рядом с ним. Хотя Райс Синклер был на тридцать лет его старше, он выглядел таким же молодым, как тридцатипятилетний Остин, его черные волосы не были тронуты сединой, кожа была гладкой и без морщин. Это была отличительная черта их народа, наследие про­шлого, дар, который они сумели сохранить.

— Меня одолевают нехорошие предчув­ствия. — Остин прижал ладони к гладкому ка­менному парапету. — Хоть я очень не люблю Беннетта, но все же не уверен, что в Коннора стрелял именно он. Он чересчур боится силы Коннора, чтобы пытаться уничтожить его соб­ственноручно, потому что он оказался бы в большой опасности, если бы потерпел неудачу.

— У тебя есть какие-нибудь предположе­ния, кто покушался на Коннора?

— Я подозреваю нескольких людей — осо­бенно одного. Но я не уверен, что могу что-нибудь сделать без доказательств, тем более теперь, когда Коннор ушел.

— Жалко. Прослушав твой отчет, совет выпустил открытое приглашение Коннору. Значит мы его уже не увидим. — Райс отвер­нулся, глядя через долину на руины древнего Авилова. — Очень жаль, что мне так и не довелось встретиться с этим юношей.

— Отец, он обладает способностью пробу­ждать в нас Силу. — Остин глубоко вздохнул, вдыхая аромат роз, плывущий из сада матери. Через несколько часов ему предстоит возвра­щение в холодный климат Бостона, но эти несколько мгновений он еще может наслаж­даться теплом горного святилища. — Коннор мог бы научить нас стать такими, какими мы были когда-то.

— Как ты думаешь, почему он ушел?

— Когда я в последний раз говорил с ним, он не собирался покидать нас. — Остин при­коснулся пальцем к вставленному в черный камень парапета голубому аквамарину, свер­кающему в лучах солнца. — Он сказал мне, что они с Лаурой Салливен поженятся.

— Ты не знаешь, что произошло между ними?'