Возлюбленная колдуна полностью

— Я предпочитаю ужинать позже.

Лаура почувствовала укол, хотя понимала, что шпилька предназначалась Коннору.

— Надеюсь, мы с вами потанцуем после того, как вы поужинаете. — И Филипп, не до­жидаясь ответа, направился прочь.

Она никогда не видела его таким. «Нет, он сегодня определенно груб», — подумала Ла­ура, потирая руку в том месте, где крепкие пальцы Филиппа оставили красные пятна на коже под белыми кружевами рукава.

Коннор посмотрел на ее руку, затем взглянул на Филиппа, сощурив синие глаза. Каза­лось, он взглядом способен заморозить воду.

— Мне не нравится, как он прикасался к те­бе.

Едва эти слова сорвались с губ Коннора, как из-под полы фрака Филиппа показались концы подтяжек, и с него начали сваливаться штаны. Но Филипп, задравший нос, ничего не заметил.

— Филипп! — окликнула Лаура, чтобы предупредить его.

Филипп повернулся, сложив губы в надмен­ную ухмылку.

— Уж не передумали ли вы, Лаура? Иными словами, не вернулся ли к ней здра­вый смысл?

Лаура вздернула подбородок.

— Нет. Но мне хотелось бы заметить…

Филипп махнул рукой, обрывая ее.

— Потом поговорим.

— Надменный ублюдок, — прошептал Коннор, нацелив ледяной взгляд на Гарднера.

Филипп повернулся, и его штаны сползли до лодыжек, открывая взорам публики меш­коватые белые кальсоны. Все головы обер­нулись к нему, леди охнули, мужчины усмех­нулись.

— Что за… — Филипп сделал шаг, спот­кнулся и повалился на пол, ударившись руками и коленями о полированный дубовый паркет. Его упрятанный в кальсоны зад выпячивался вперед, как стойка палатки.

Раздавшиеся кое-где смешки быстро пере­росли в волну оглушительного хохота, про­катившуюся по залу.

— Господи помилуй! — прошептала Лау­ра, пытаясь подавить нарастающий в ней смех, но ее постигла неудача.

Филипп поднялся на ноги, натягивая шта­ны. Он обратил к Лауре пунцовое от ярости лицо.

Лаура прижала ладонь к губам, пытаясь остановить смех.

— Простите, — выдавила она между при­ступами хохота.

Филипп подтянул штаны к поясу. Жилы на его шее вздулись канатами.

— Это вовсе не смешно, Лаура!

— Конечно. — Она прикусила губу. — Ко­нечно, не смешно.

Филипп пробрался сквозь толпу и исчез.

— Какой ужас, — промолвила Лаура, но смех лишил ее слова всякой серьезности. — Это для него такое унижение!

— Да. И вряд ли кто-нибудь заслуживал его больше, чем он. — Коннор улыбнулся, об­ратив взор к Лауре. — Не пора ли идти на ужин, миледи?

Лаура взглянула на своего викинга. Она могла бы поклясться, что причиной унижения Филиппа был Коннор, если бы не была уверена в обратном. Но каким образом?

Она взяла его под руку, заметив, что в не­скольких футах от них стоит Софи. Тетя смот­рела на них с ехидной улыбкой.

— Странно, что у Филиппа расстегнулись помочи как раз в этот момент.

— Неужели? — спросил Коннор с самым невинным видом.

— Да. И странно, что у него свалились штаны до коленей, как будто одновременно с подтяжками расстегнулись пуговицы. — Ла­ура нахмурилась, глядя на тетю. Может быть, кто-то приказал пуговицам расстегнуться? Придется поговорить с Софи.

Коннор вышел на террасу, спасаясь от ду­хоты и шума бального зала, чтобы на мгно­вение отдохнуть от роли мистера Коннора Пакстона. Ночь была великолепной — морозной и ясной, и звезды усеяли небо своим хрусталь­ным блеском.

Коннор стоял у каменного парапета, под­няв лицо к луне и глубоко вдыхал холодный ночной воздух. Испытание подходило к концу, и Лаура была довольна мистером Коннором Пакстоном. Он нахмурился, представив, что она подумает, если узнает, что именно он рас­стегнул помочи Филиппа. У него появилось неприятное чувство, что тогда его победа пре­вратится в поражение.

Музыка, доносящаяся из зала, стала гром­че, как будто кто-то открыл за его спиной дверь. Коннор повернулся и увидел около рас­пахнутой двери лорда Остина Синклера.

— В доме стало немного душновато, не правда ли? — Остин прикрыл дверь, и музыка превратилась в приглушенную звуковую мо­заику.

— Да, вы правы. — Хотя Лаура преду­преждала Коннора, чтобы он держался по­дальше от лорда Синклера, единственным спо­собом уклониться от разговора было трусли­вое бегство. А трусом Коннор никогда не был. Остин улыбнулся, подходя к Коннору по­ближе.

— Я с нетерпением ждал встречи с вами, мистер Пакстон.

— Неужели?

— Да. Я уверен, что у нас много общего.

— Много общего?

«Как странно», — подумал Коннор, пожи­мая руку лорда Синклера. Он не мог прочесть ни одного чувства в глазах этого человека, как будто Синклер выставил перед собой чер­ный занавес щита. Неужели такое возможно?

— В конце концов, мы же соотечественни­ки, и у нас с вами, так сказать, общие предки.

Коннор нахмурился. Инстинкт говорил ему, что в словах Синклера скрывается второй смысл. И еще он догадывался, что Синклер своими расспросами преследует какую-то цель.

Лорд Синклер смотрел в заснеженный сад, где ветерок гнал по снегу серебристую позем­ку.

— Насколько я знаю, вы в Бостоне совсем недавно.

— Да. — Коннор рассматривал профиль Синклера, испытывая странное чувство, будто они давно знакомы. Было легко поверить, что они действительно родственники. — Я живу здесь всего несколько дней.