Плотников мог писать письма только с налету – во мгновенный ответ, так, чтобы сразу сложить, заслюнить конверт, адрес обозначить – и все. Лучше и отправить немедленно же, но возможно и с ночи до утра. Если конверта под руками не было, то и письма не возникали: Плотников не в состоянии был их перечитывать перед запоздавшей отправкой. Стыдно за всякие «дорогой». И часто бывало так, что, не найдя конверта, Плотников раздирал письмо на кусочки – не то что слов, букв не оставалось. Рвал не глядя, многократно и долго, боясь, чтобы не попалась ему в глаза выпавшая частица. Кусочки сминал в предельно малый комок – и в мусорник.
И как раз – конверта не оказалось: цветной сверток, где хранились постепенно уменьшающиеся запасы длинных «авиа» с красно-голубым шлагбаумом, был пуст. Плотников расшвырял бумажные свалы ниш, портфеля, тумбы письменного стола – и не нашел ничего похожего. Тогда, повернув извлеченные из-под валика «Эрики» листки пустою стороною вверх, бросил на них – для душевного спокойствия – пару приблудных «ТIМЕS»-ов. Разыскал на кухне тюбик некоего всемогущего гуммиарабика – все клеит. Стал мастерить конверт. Но ничего не смастерилось – только меж руками и предметами провлеклись тончайшие тяжи, выпущенные этой сюрреалистической липучкой. К бумаге невозможно дотронуться – пристает кожа, а если потянуть, то бумага расслаивается, шипя почти прозрачным лоскутом, не отстающим от пальцевой подушечки. Мерзотина. Плотников свалил на пол пачку старых эпистолий – и догадался: выбрал оттуда жесткий и сверкающий фирменный конверт от знаменитого университета, наклеил на использованный передок вполне прямоугольный белый листок. Получился новый конверт! Проступивший по краям избыток клея не вредил бесповоротно – годится, годится, никуда не денется! Перед написанием адреса передохнул: не выносил перечерков и поправок на выходных данных… Полагалось бы привлечь старушку «Оптиму» с латинским шрифтом, но не привлек, опасаясь непредвиденного. Наклейка, например, отстанет, перекосится. И надписал в английском стиле – не отрывая карандашика от плоскости до окончания слова; все точки и черточки ежели и ставятся, то потом. Г-же Анне Розенкранц, 34, Асфоделл-ул., Иерусалим.
Посидел. И пошутил ему одному – и оставшимся в России
Час после этого перемещался по комнате, не мог уснуть-прилечь: от как бы радости за свою находчивость в конвертной придумке. А то пропало бы письмо. Несколько раз леденел и останавливался – проверял, положено ли послание в конверт. Конверт полон, все хорошо.
Немного удержать Аньку, не дать ей забыть меня – и съедемся, точно съедемся. Мне и в самом деле никто не нужен, нет во мне никакой полигамичности.
Широкая пепельница в виде половины кокосового ореха приняла дополнительные бычки «Данхилла». Накрыла их красная и плоская пачка – опустела она, курить нечего, спать пора. Святослав включил возлеподушечный транзистор и, уткнувшись в едва слышимое пиликанье – раз-синкопа, два-синкопа, – настроился на то спокойствие – заснул. В советской майке посеревшей бумазеи и новых нейлоновых трусах. Анечка ему говорила, чтобы он белье покупал только хлопковое, иначе яйцы преют.
Держали их вместе, а распустили – поочередно. – Уедете все, никого не оставим, этого нам не нужно, – произносится майором Алексеем Афанасьевичем Нечаевым, замначальником Отдела виз и регистрации. – Ваша коллективная жалоба в Совет Национальностей рассмотрена…
– Ответ будет выдан на руки?
Слишком быстро и слишком язвительно, Фимка, дай ему договорить, дегенерату, он что-нибудь обязательно сболтнет, а мы используем его треп в последующем обращении…
– …отвечаю: ваша коллективная жалоба в Совет Национальностей рассмотрена. Ответ в устной форме в присутствии подписавших жалобу. Давай, Миша!
– Майор.
Без товарища, просто «майор». Хорошо бы «господин майор», но начнутся пререкания и крики.
– Майор (усмехайся-усмехайся), наша коллективная жалоба в Совет Национальностей была направлена туда в письменном виде. Таким образом… (да, таким образом: по тексту будущего обращения) у нас имеются все основания настаивать (неверно: не настаивать, а надеяться), виноват, надеяться на адекватную (знаешь, дегенерат, что такое «адекватную»?) форму ответа…
– …сообщаю в присутствии.
Арон!
– Прошу прощения,
Гениально, гениально, забивает «майора» и «господина»!
– …если мне не изменяет память…
Это – лишнее, красоты слога дегенерату не понять. И употребление слова «измена» в нашей ситуации…
– …на жалобу, как правило, отвечает та инстанция, куда данная жалоба была направлена.
На взлете, на взлете!
– …и я хотел бы знать…
Не «я», мыслитель, мы, мы, мы – «мы» хотели бы знать…
– …имеются ли у вас, заместитель начальника, соответствующие полномочия от Совета Национальностей выступать в роли его полноправного представителя. Насколько мне…
Опять?!
