Доктор Эйлон на прогулку еще не выходил, а звать его специально Арнон не решался – и проходил до шести вечера из комнаты в комнату, примеряя Лилькиной дочке все виденные на департаментских молодицах платья, блузки на узеньких шлейках – еврейская девочка из России будет стесняться? – какие-то брюки с черными кожаными заплатами на коленках и ягодицах – будет стесняться! – старинный серебряный браслет с зеленым камнем, курсы учителей младших классов, курсы дипломированных секретарш, построенную тройками роту десантников с лицом Гади и в красных беретах, с «крылышками» на груди, «Ауди» и «Фиат 127». Себя самого: посмотрел в зеркало у постели. Бычий бугор лба, нос клубнем, багровый загар раскрытой груди, глаза растворенной сероты – подсвет желтый… Боже, полный милосердия, не подведи.
Эйлон вылез – размеренный и злой, – прошелся у собственной калитки, положил ладонь на переплетение железных узоров.
– Навестите меня, доктор? – Арнон чуть было не потянул Пи-Эйч-Ди за рукав.
– Что, батюшка мой, скукотища заела? – Эйлон даже не улыбнулся, губы его заковало.
– Наоборот. Есть у меня причина взять у вас несколько уроков русского языка.
– Нешто в Московию посылают?
– Доктор Эйлон, Артур – ко мне приехали. Из России.
– Кто именно?! – Эйлон перешел на общепринятый.
– Дочь двоюродной сестры, – Арнон и по сей день не помнил степеней родства на Святом Языке. – У маминой сестры были дети… так что дочь… Хочу сказать… Моя двоюродная сестра уцелела, и ее дочь, оказывается, около двух лет здесь. Завтра пойду к ней. А сегодня – предлагаю небольшой русский вечер. «Смирновка». Есть, говоря по правде, нечего.
Первый
Разлили по второй.
– Я полагаю, – сказал доктор Эйлон, – не следует приобретать квартиру по государственным… каналам. Мне рассказывали, что качество строительства отвратительное. Кроме того – в пригороде: будет ей далеко к вам приезжать. Не помню, говорил я, у меня в Германском Посаде есть двухкомнатная… Поселите ее покуда там – мебель прекрасная, холодильник, плита, телевизор…
– Уж разрешите мне все это ей купить. Новое. – Арнон разлил водку.
– Я вам как будто ничего не дарю. Если ей у меня понравится – будем рассчитываться. А то как бы не появилась в газетах статья об одном крупном чиновнике, похитившем у многодетных семей и молодоженов еще одну квартиру для «русских»… Причем сведения эти попадут в газету от ваших же подопечных… Я позавчера слушал передачу на том языке, который вы называете русским. Выступал некто Липский. Ну, я вам скажу… Позвольте, как там было? А! «Сомнительный человеческий материал, который представляют из себя ассимилированные евреи…»
– Пусть говорит, как ему нравится.
– Он уверен, что это
– Вы когда-нибудь пробовали оставить в покое мою службу?.. Артур, водки мы еще выпьем? Или это и все, на что способен сомнительный человеческий материал?
– Арнон, квартиру не покупайте. Купите ей машину, пошлите ее в Ниццу, но не швыряйте деньги в бездонную дыру нашего родного сортира!
– Без этого сортира – утопили бы нас в сортире.
– Блестяще. И в самом деле после таких заявлений американцы начинают рыдать и забрасывать вас тысячедолларовыми купюрами?
– Заткнись.
– А квартиру где купишь?
– Нигде. Поселю мою русскую красавицу у тебя, попрошу небольшую отсрочку. А там, глядишь, и платить не придется.
– Так оно и будет.
– За каким чертом мне делать из тебя благодетеля, доктор. Пятый год тебе не дает покоя качество моего русского, а теперь тебе не дает покоя моя русская племянница. Ей двадцать пять! А из твоей квартиры, как и из тебя самого, труха сыплется! Дохлятина… Ты в армии был? Звание?! Воинский номер?!
– Командир! Ты уже давно превратился в жирную чиновную свинью. Если ты не возьмешь у меня квартиру – лучше не выходи вечером во двор. Я в присутствии твоей племянницы начну говорить с тобой по-российски – но всерьез! – и она сбежит от тебя обратно в Москву!
– Она уже два года живет в Государстве. Уверен, что ей наплевать на антисемитские выкрутасы. О, русский язык! Смирр-но! Рав-няйсь! Еб твою мать!
– Квартиру возьмешь?
– Артур, тебе опасно пить водку. У тебя заболят все твои печенки-селезенки. Труп ходячий… Артур, к тебе ходят какие-то молодые ребята из Университета – я видел. Парни по высшему классу.
– Ну что ты, Арнон. Это всего лишь жалкие докторанты на факультете сравнительного литературоведения. Есть и философы. Для твоей родственницы необходим преуспевающий молодой взяточник, член правящей партии.
– Доктор, ты гораздо больший болван, чем я.
А эти твои… докторанты поведут дочь моей двоюродной сестры в Университет?.. В Университет – а не в бардак для левых дегенератов!
– Или в молитвенный дом для правых фашистов. Арнон, если ты сию же секунду не поумнеешь – больше шансов тебе не представится. Квартиру возьмешь?
– Куплю.
– Порядок. Купишь у меня?
– Нет выхода.
