– А... да... нет. – Он протянул руку и сжал ее ладонь. – Послушай... я хочу, чтобы ты кое-что знала.
Он почувствовал, как она напряглась – напряглись они оба. И Грег вдруг приготовился к худшему.
Он откашлялся в глухой тишине. – Я крашу волосы.
Последовало напряженное молчание, по крайней мере, с его стороны. Его прервала Холли своим красивым мелодичным смехом, в котором слышалось облегчение.
Потянувшись, она провела пальчиками по его искусственно темным волосам, – Правда?
– У меня виски седые, серьезно. Я начал красить их за год до того, как встретил тебя – в Голливуде надо быть молодым всегда.
– А где ты это делаешь? У тебя никогда не видно отрастающих корней.
С проклятием он встал с кровати, побрел к своему чемодану и начал рыться на дне. Достав коробку, он пробормотал: – Да простой мужской краской. И я делаю это сам. Не хочу, чтобы меня запалили в салоне.
Холли улыбнулась ему так широко, что вокруг глаз образовались морщинки. И кто бы мог подумать, они ему нравились. Они придавали ее красивому личику определенный характер.
Грег взглянул на коробку, на изображенного на ней мужчину-модель, и ему вдруг открылась правда жизни во всей красе, та, с которой он не мог бороться или даже просто поспорить. – Ты знаешь, я ненавижу футболки от Эда Харди[107]. От этих чертовых шмоток сетчатка горит. И драные джинсы меня бесят... и те, туфли с квадратными носами – от них у меня ноги болят. Я устал не доверять людям, устал работать за деньги лишь для того, чтобы потом потратить их на глазах у других на то, что выйдет из моды в следующем году. – Он бросил краску для волос обратно в чемодан и наслаждался тем фактом, что теперь не было нужды ее прятать, так сказать. – А все кадры и файлы на этом компьютере? Впервые мы со Стэном ничего не подделывали. Я сам долгое время был фальшивкой, работал на липовую индустрию, фабрикующую разное дерьмо. Единственной реальной вещью были деньги, и знаешь что? Сейчас я не уверен, подходит ли мне такая жизнь.
Когда он вернулся на кровать, Холли закончила свой кофе, отставила компьютер и кружку в сторону, и прильнула к его груди.
Лучше покрывала у него еще не было.
– Так что ты будешь делать дальше? – спросила она.
– Я не знаю. Пока не знаю. Ну, на самом деле, я вроде как хочу покончить со всем этими играми в охотников за приведениями. Продюссировать? Да ну, вряд ли. – Глядя сверху вниз на ее макушку, он улыбнулся. – Ты единственная, кто знает о моем стариковском цвете волос.
И у него возникло странное чувство, что с ней его секрет в полной безопасности.
– Это не имеет для меня никакого значения. – Она погладила его по груди.– И для тебя тоже не должно.
– Почему я никогда не замечал, что ты такая умная?
Ее смех гулко прозвучал у него в груди. – Может быть, потому что ты был глуп.
Грег запрокинул голову и громко застонал. – Да, возможно. – Потом поцеловал ее в висок. – Возможно... определенно так и было. Но я с этим завязал.
Боже... он до сих пор не мог понять, что именно изменилось. Ну, по сути, изменилось все... но по какой причине, неизвестно. Он чувствовал, что кто-то направил его на верный путь, но не мог вспомнить, кто, где и при каких обстоятельствах.
Его взгляд вновь обратился к компьютеру, и он подумал о том темном призраке. По какой-то причине в голове возник образ огромной, похожей на пещеру, пустой комнаты на третьем этаже этого дома и огромного человека, сидящего в кресле, мягкий свет падает на его колени и голени.
А потом мужчина наклонился вперед... на свет…
В голове вспыхнула такая яркая боль, как будто кто-то воткнул ему в мозг нож для колки льда.
– Ты в порядке? – спросила Холли, садясь. – Опять голова?
Грэг кивнул, хотя от этого движения зрение слегка поплыло, а в желудке возникло ощущение, будто он напился прокисшего молока. – Да. Наверное, мне просто нужны новые очки. Причем бифокальные... проклятье.
Холли погладила его по волосам, и когда он посмотрел в ее глаза, боль исчезла, и он почувствовал странное ощущение в груди. Счастье? – подумал он.
Да. Должно быть. Потому что за всю сознательную жизнь он ощутил огромный спектр эмоций... но никогда не чувствовал ничего подобного. Целостность. Завершенность. Умиротворение.
– Холли, ты оказалась чем-то гораздо большим, чем я думал, – прошептал он, погладив ее по щеке.
Ее прекрасные глаза заблестели от слез, и она сказала: – А ты оказался именно тем, кем я хотела, чтобы ты был.
– Ну, разве это шоу не запомниться нам на всю жизнь, а? – Он медленно ее поцеловал. – И у меня есть для него идеальный финал.
– Правда?
Грег кивнул и приложил губы к ее уху. Мягким шепотом, он сказал: – Я тебя люблю.
Впервые в жизни он произнес эти слова... испытывая то, что говорит, на самом деле.
Когда она хрипло выдохнула: «я тоже тебя люблю», он поцеловал ее, а потом еще и еще... и понял, что этим моментом он обязан призраку.
Его купидон оказался огромной тенью со скверным характером. Которая не существует в «реальном» мире.
