Возлюбленный мой полностью

Как же тяжело быть нежеланным. Еще тяжелее держать голову после такого оскорбления.

– Как тебя зовут? – спросил Дариус.

– Тормент. Я Тормент, сын... – Он откашлялся. – Я Тормент.

Дариус встал за спиной юноши и положил ладонь на плечо, которому еще предстояло стать крепким.

– Пошли со мной.

Мальчик последовал за ним с готовностью... из зала, где собралось все Братство... из Святилища... из пещеры... в ночь.

Что-то шевельнулось в груди Дариуса в тот короткий момент, когда он шагнул вперед и перед тем, как они вместе дематериализовались.

Воистину, впервые Дариус почувствовал, как будто у него есть семья... и хоть мальчик и не был его кровью, он взял на себя заботу о нем.

Следовательно, он, не задумываясь, бросится на лезвие кинжала, направленного на мальчишку, и если до этого дойдет, пожертвует собой. Таков был кодекс Братства, но только по отношению к своим братьям. Тормент еще не входил в их число, его вела лишь сила родословной, она открывала ему доступ в Гробницу, но не более того. Если он не сможет проявить себя, вход в нее ему будет заказан.

И что бы ни гласил кодекс, мальчик мог пострадать на поле боя и его могли оставить там умирать.

Но Дариус не позволит этому случиться.

Ведь он всегда так хотел иметь сына.

В 20 милях от Чарльстона, штат Южная Каролина.

– Срань... господня. У них тут даже деревья растут.

Ну да, наконец-то. Минивэн с надписью «Паранормальные Расследования» и связью со спутником, что двигался по сельскому шоссе SC124, сбавил скорость. Грег Уинн притормозил и склонился над рулем.

Просто... зашибись.

Въезд на фазенду был с обеих сторон обозначен живыми дубами размером с автофургоны, с их массивных ветвей, покачиваясь на легком ветерке, свисал испанский мох. В конце аккуратно оформленной аллеи, длиной почти в полмили, виднелся многоколонный особняк, который напоминал сидящую в кресле даму, чье лицо полуденное солнце окрашивало в лимонно-желтый цвет.

С заднего сидения потянулась Холли Флит, «ведущая» ПР.

– Ты уверен в этом?

– Это же гостиница, правильно? – Грег ударил по газам. – Вход свободный.

– Ты звонил им четыре раза.

– Они не сказали «нет».

– Но они вообще ничего не ответили.

– Не важно.

Ему нужно было, чтобы это произошло. Экстренные выпуски ПР в прайм-тайм были на грани прорыва на следующий рекламнодолларовый уровень. Да, они не дотягивали до «Американского Идола»[21], но надрали задницу последнему эпизоду «Разоблаченной Магии», и если эта тенденция сохранится, денежный поток в их карман станет гуще, чем кровь.

Долгий подъездной путь к особняку был похож на тропу, что вела не только в сердце собственности, но и назад в прошлое. Господи, когда он окидывал взглядом покрытые травой лужайки, перед его глазами вставали образы солдат эпохи Гражданской войны и «довоенная» Вивьен Ли[23], прогуливающаяся под раскинувшейся листвой деревьев.

Полоса из гравия привела путников непосредственно к главному входу, и Грег припарковался в сторонке, чтобы не мешать проезду других автомобилей.

– Вы двое остаетесь здесь. Я пошел.

Выйдя из машины, он прикрыл свою рубашку от Эда Харди[24] черной ветровкой и натянул манжеты на золотой Ролекс[25]. Микроавтобус с логотипом ПР, в виде увеличительного стекла на фоне черного призрака, бросался в глаза, и дом, несомненно, принадлежал кому-то из местных. Главная проблема заключалась в том, что голливудский стиль не всегда играл на руку за пределами Лос-Анджелеса, и это благодатное место, как ничто другое было далеко от рассадника пластической хирургии и автозагара.