Он делал для своей расы то, чему был обучен и для чего был рожден. Он снискал в каком-то смысле... снисхождение и заработал уважение со стороны своих боевых товарищей. Но радости от подобного существования он не испытывал. Интереса тоже. Как и увлеченности.
Неужели для него все дело было в красивых вещах? Был ли он таким поверхностным и недалеким? Если у него когда-нибудь будет большой, красивый дом с бесчисленными комнатами, обставленными красивыми вещами, поселиться ли легкость в его сердце?
Нет, подумал он. Нет, если этот дом будет пуст и одинок.
Он скучал по тому, что люди со схожими интересами могут жить вместе, общиной, окруженной мощной стеной, группой, что была семьей по крови и выбору. Братья же не жили вместе, Роф Справедливый считал это риском для расы – если их расположение обнаружит враг, они все будут уничтожены.
Дариус понимал ход его мыслей, но не был уверен, что согласен с ним. Если люди могли жить в укрепленных замках среди своих недругов, вампиры могли делать то же самое.
Хотя, если быть честным до конца, Общество Лессенинг было гораздо более опасным врагом, чем кто-либо.
Они какое-то время шли по коридору, пока, наконец, не нашли то, что искали: невзрачную вращающуюся панель, ведущую к задней лестнице.
Спустившись по сосновым ступенькам, они попали в небольшую кухню, и их появление прервало трапезу, что полным ходом шла за длинным дубовым столом, стоящим напротив входа. Доджены побросали свои кружки с элем и куски хлеба и вскочили на ноги.
– Воистину, продолжайте наслаждаться пищей, – сказал Дариус, жестом руки призывая их оставаться на местах. – Мы хотели бы побеседовать с управляющим второго этажа и личной горничной дочери.
Все снова сели на скамейки за исключением двух додженов – женщины с белыми волосами, и молодого мужчины с добрым лицом.
– Мы можем где-нибудь уединиться? – спросил Дариус управляющего.
– У нас имеется гостиная. – Он кивнул в сторону двери возле очага. – Там вы найдете, что требуется.
Дариус кивнул и обратился к побледневшей горничной, которая дрожала так, словно у нее были большие проблемы. – Ты не сделала ничего плохого, дорогая. Пошли, разговор будет быстрым и безболезненным, уверяю тебя.
Лучше начать с нее. Он не был уверен, что она сможет спокойно продержаться, пока они переговорят с управляющим.
Тормент открыл дверь, и все трое вошли в помещение, которое было безликим, словно кусок чистого пергамента.
