Два часа Джинни напряженно прислушивалась в темноте к каждому шороху, каждому скрипу, пока не убедилась, что слышит лишь звуки засыпающего дома. Вспомнив трюк, к которому они с Эдмундом прибегали в детстве, когда хотели выскользнуть из дома и понаблюдать за барсуками при лунном свете, Джинни свернула одеяло на середине постели, сложила рубашку, придав ей форму головы, и натянула сверху простыню. Это убеждало их няню, мельком заглядывавшую в спальни. Теперь это может убедить и солдат, которые, если действительно станут проверять, могут почувствовать себя настолько неловко оттого, что вторгаются к ней, что даже не будут присматриваться. Набросив темную накидку с капюшоном поверх амазонки, она подумала, что ей будет очень жарко в такую теплую ночь, но накидка скрывала белый воротничок, который выделялся в темноте, а капюшон прикрывал каштановые волосы, которые могут некстати заблестеть в лунном свете. У окна был широкий подоконник, Джинни без труда перелезла через него и бесшумно спрыгнула на мягкую землю клумбы.
По пути в туалет она заметила садовую калитку, выходящую на дорожку позади гостиницы. Будет ли там охрана? Джинни была почти уверена, что у входа в гостиницу стоит стражник, как в целях общей безопасности, так и для того, чтобы не выпустить ее. Она проскользнула по тропе между пахучими рядами желтофиоли, подошла к низкой калитке и остановилась. Пока она остается в саду, ее не в чем упрекнуть. Как только она положит руку на защелку калитки — уже будет участвовать в мятеже. Помимо ее дыхания, единственным звуком было настойчивое, переливающееся пение скворца, упорно противящегося наступлению ночи. Стражи у калитки не оказалось. Отогнав мысль о риске быть настигнутой, Джинни приподняла запор и вышла из своей слабо охраняемой тюрьмы.
Прижимаясь к затененной, поросшей вьюном каменной стене, она побежала в направлении главной деревенской улицы. Если у входа в гостиницу есть стражник, то он должен стоять лицом к главной улице, но для того, чтобы найти дорогу к «Черному петуху», ей нужно сообразить, где таверна. В последние дни дождей почти не было, и дорога, к счастью, была сухой. Деревня Уимблдон спала, и единственным источником света служила четвертушка луны.
В конце улочки Джинни выглянула из-за угла на широкую дорогу. Гостиница находилась справа от нее, и, как она и предполагала, стражник стоял перед дверью. Ей не обязательно было идти мимо него, но любое неожиданное движение в спящей деревне могло привлечь его внимание. Будет безопаснее пробраться через сады позади домиков, выходящих на главную улицу. Но тогда, конечно, велика опасность того, что она переполошит всех деревенских собак.
Сады позади домов отделялись друг от друга низкими каменными стенами и не представляли особой преграды, хотя двигаться крадучись и бесшумно было нелегко, поскольку юбки Джинни цеплялись за острые шипы розовых кустов. Несколько раз собаки заливались сумасшедшим лаем, и она сжималась в темноте, едва осмеливаясь дышать. Потом раздался громкий крик, что-то разбилось, залаяла собака и снова все стихло.
Ей потребовалось около десяти минут, чтобы добраться до сада позади «Черного петуха», и там Джинни остановилась. Достигнув своей первоначальной цели, она толком не знала, что делать дальше. Она различала лишь темные очертания таверны, прижавшейся, словно какой-то злобный зверь, к земле в середине заросшего сада, где тошнотворно пахло сырой землей, помойной ямой и забродившим хмелем. Ни в одном окне не горел свет, но жена хозяина гостиницы сказала, что Джинни найдет того, кто ей нужен, между сумерками и рассветом, так что, очевидно, кто-нибудь не спит и ответит на ее стук.
А если это ловушка, если это всего лишь притон воров? Что, если хозяева гостиницы имели веские основания направить ничего не подозревающую, невинного вида женщину к насильникам… убийцам… похитителям? Да нет же, она глупит. Ей совершенно нечего было предложить людям со злобными намерениями — только тело, напомнил ей внутренний голос. Призвав на помощь все свое мужество, Джинни смело подошла к приземистому зданию, в каменную стену которого была врезана тяжелая дверь. Ее стук, казалось, разнесся эхом в безмолвии ночи, и она инстинктивно прижалась к стене. Ничего не произошло. Внутри не было слышно ни звука. Она отступила назад и взглянула на окна. Все они были крошечными и находились значительно выше земли, очевидно, для того, чтобы и свет попадал, и была защита от ненастья. Она снова постучала, на этот раз громче, и подергала ручку. Дверная ручка подалась под ее пальцами, и дверь распахнулась в кромешно темный коридор.
Казалось, что ее сердце переместилось куда-то к горлу, руки дрожали от страха, когда она всматривалась в неприветливую черноту. Потом перед глазами у нее всплыло лицо Питера. Она вспомнила Питера и всех других, которые сейчас уже были мертвы в казармах Гилфорда. Джинни вошла в коридор, но не могла заставить себя закрыть дверь и оказаться в неизвестности и темноте.
