– Мало того, что ты ведешь себя, как треххвостая кошка на заводе кресел-качалок[24] и невежественна, словно новорожденный жеребенок.
Эбигейл замутило от его слов.
– Ах да, я забыла. Ты думаешь, что право охотиться и убивать невинных Аполлитов и людей есть только у вас. Но у меня есть новость для тебя, необыкновенный. Мы больше не намерены этого терпеть. Ваши дни сочтены, и теперь мы идем охотиться на вас.
Нахмурившись, Джесс резко откинул голову с озадаченным выражением.
– Что ты сказала?
– Ты что, оглох?
– Нет, мэм, я в шоке, ты только что обвинила меня в убийстве тех, кого я на самом деле защищаю.
Его упорство вызвало в ней новую волну ярости. Скрипя зубами, Эбби бросилась на него.
Джесс поймал ее, когда Эбигейл попыталась ударить его между ног. Выругавшись, он наклонился и отступил назад. Большая ошибка. Она ударила его по ушам. Боль расколола череп. Если бы он не отошел, то получил бы коленом в лицо.
Устав исполнять роль боксерской груши, Сандаун проклинал себя, что отказался от наручников. Единственный возможный план – обвить ее тело своим и прислонить к стене, чтобы девчонка не смогла больше причинить ему вред.
– Перестань, – прорычал он ей на ухо.
– Нет. Ты отнял у меня все, и я убью тебя за это.
Эти слова только больше запутали его.
– О чем ты говоришь?
– Ты убил моих родителей. Ублюдок!
Несколько мгновений он не мог дышать, вернувшись к своей человеческой жизни. Он помнил день, когда кто-то другой выдвинул ему такие же обвинения, только обвинитель был не женщиной, а мужчиной, а слово «родители» нужно заменить на «отца». После этого заявления мужчина выхватил пистолет и выстрелил в Джесса.
Пуля вошла в плечо. Действуя на чистых инстинктах, отточенных в бесконечных перестрелках, Джесс вытащил свой «Кольт» и ответил на выстрел. С той разницей, что его пуля попала прямо в голову. Только когда Джесс подошел к противнику, он понял, что мужчина на самом деле был всего лишь шестнадцатилетним мальчишкой, смотревшим на него в агонии, пока свет в глазах угасал. Отец, которого он упоминал, был шулером и несколькими неделями ранее пытался застрелить Джесса возле салуна. Глупый дурак навел на него небольшой крупнокалиберный пистолет. Джесс обезоружил игрока, а когда тот попытался его зарезать, выстрелил в упор.
Оправданно.
«Но смерть ребенка...»
Один из десятка подобных воспоминаний, от которых Джесс хотел избавиться.
– Я не убивал людей более ста сорока лет, и абсолютно уверен, что не убивал твоих родителей.
Она закричала и заметалась с такой силой, чтобы вырваться из его рук.
– Ты даже не помнишь? Презренный, прогнивший…
Он поймал ее руку, прежде чем она влепила ему пощечину.
– Милая, я не застрелил ни одного человека с тех пор, как сам был человеком. К тому же, я не такой сумасшедший, как ты обо мне думаешь.
Она оттолкнула его и попыталась пнуть.
– Я видела тебя своими собственными глазами. Ты хладнокровно расстрелял их.
Слова воспламенили вспышку злости. Он мог многое, но чтобы... чтобы....
– О, черта с два. Я никогда в своей жизни не убивал хладнокровно.
Она поджала губы.
– Именно... Ты наемный убийца. Ничего иного ты не знал. Тебя никогда не заботило, кого ты убиваешь, главное, чтобы тебе за это заплатили.
– Был, – он подчеркнул это слово. – И убивал я в честном поединке. У них было столько же шансов выжить, как и у меня.
Впервые он признал, что был хладнокровным преступником, но в отличие от Барта имел границы, которых не пересекал. Вещи, которые никакие деньги не могли заставить его сделать.
– Богом клянусь, я не убивал твоих родителей.
Эбигейл заколебалась. Он на самом деле верил в то, о чем говорил. Она видела искренность в его глазах и возмущенном тоне.
– Как ты мог забыть ту ночь? Я слышала, как ты поссорился с моим отцом. Ты ушел, а затем вернулся и ворвался в дом.
Он поднял руки, чтобы подчеркнуть свою мысль.
– Я никогда не врывался в дома. Только в банки. В поезда раз или два, чтобы грабануть денежную выручку, но в дома – никогда.
– Ты лжешь.
Он покачал головой.
– Я никогда не лгу. У меня в этом нет необходимости.
– Чушь собачья. Я была там. Я тебя видела.
– А я сейчас говорю тебе, что это был не я. Клянусь душой своей матери, я их не убивал. И пока мы ссорились с твоим отцом, я ни разу не ударил и даже не оскорбил его.
Потом к ее величайшему потрясению, Джесс прошел в кабинет, что был чуть дальше по коридору, и открыл ящик, в котором находился сейф с ручным сканом. Положив ладонь на сканер, он открыл дверцу. Внутри лежал пистолет и Ка-Бар. Он вытащил нож.
Сердце колотилось, как только Эбигейл поняла, что он собирается заколоть ее. Она приготовилась драться.
Сандаун не нападал.
Вместо этого, он повернул Ка-Бар так, чтобы лезвие было направлено к нему, а рукоять к ней.
– Если ты в самом деле думаешь, что я убил твоих родителей, вот твоя месть.
Он вложил нож в ее руку.
Полностью сбитая с толку, Эбигейл смотрела на него, ощущая тяжесть ножа на ладони.
«Ты ждала этого всю жизнь. Перережь ему горло. И что с того, что потом умрёшь? Это твоя месть».
