- Мы с братом с радостью поможем вам. Вы не будете возражать, если Ричард тоже поможет? Он жутко переживает из-за того, что не смог остановить их.
- Да он бы все равно ничего не смог сделать один против четверых! - возразила я.
- Да, я это знаю, но он нет. Он же все еще такой ребенок. Хоть уже и на выданье, а все равно ребенок. Хочет все исправить. Ему только на пользу.
Подумав немного, Айс кивнула:
- Ладно. Ну что ж, пошли.
И мы пошли.
*****
Свершилось. Наконец-то.
После, казалось бы, бесконечности работы, планирования, мечтаний, наш дом был построен и ждал, когда мы переедем.
За день да этого были доделаны последние штрихи, и я провела весь вечер в счастливом ожидании переезда, которое утром сменилось на разочарование, так как перед тем, как уйти из дома, Айс поймала меня в коридоре, нежно поцеловала и сказала, что придет вечером, после того, как закончит все дела в гараже Попа.
- Но... я думала...
Она развернулась, ее волосы описали дугу, как плащ матадора:
- Что?
На ее лице был вежливый интерес, не более.
Я вздохнула и пробормотала, смотря себе под ноги:
- Да нет, ничего.
Она неслышно подошла ко мне и приподняла мой подбородок.
- Что такое, Ангел?
Я вздохнула, сознавая насколько по-ребячески прозвучит моя просьба. Я покраснела.
- Я... мм... думала... - и далее, прочистив горло: - ну, так как дом уже готов и все такое, мы бы могли уже начать перевозить наши вещи?
Я не хотела, чтобы это звучало как вопрос, но моя робость опять взяла вверх и выставила себя напоказ во всей красе.
Айс улыбнулась мне той нежной, теплой улыбкой, от которой у меня внутри сразу запорхали бабочки:
- Ну и почему бы тебе не начать? Я перевезу свои вещи, когда вернусь.
Я затрясла головой:
- Вообще-то я хотела, чтобы мы сделали это вместе, как бы по-дурацки это не звучало.
Улыбка ее растянулась до самых ушей:
- И совсем не по-дурацки.
Я приподняла бровь, совсем как она, научившись это делать очень мастерски. Сам себя не похвалишь, никто не похвалит.
Она засмеялась:
- Ну ладно, по-дурацки! - Она схватила меня в охапку и поцеловала. - Вот что. Я обещала Попу помочь ему кое в чем. Если я пообещаю, что вернусь пораньше, ты меня будешь ждать? И тогда мы вместе перенесем вещи.
Как и все компромиссы, этот был достаточно справедлив, но меня так и подмывало съязвить по этому поводу. И только осознание того, что, скорее всего, таким образом я лишь отдалю желаемое, остановило меня.
- Ну хорошо, - я приняла страдальческий вид, правда и на самом деле мне было грустно. - Полагаю, я справлюсь. Просто знай, что это будет пыткой.
Она покачала головой, потом опять поцеловала меня и выбежала из дома, оставив меня стоять на внезапно ослабших ногах и благодарить бога за то, что у дома есть стены, за которые можно держаться.
Вот так я и сидела, в нашей спальне, смотря в окно с самого верха дома. Я чувствовала себя, как ребенок в Рождество, который проснулся раньше родителей и, сидя под елкой с подарками, мучительно ждал, когда же они проснутся. Минуты словно сговорились идти медленно. Похоже, и солнце было с ними заодно, надумав в первый раз за всю свою длинную жизнь полежать подольше на небосклоне, и только после этого продолжить свой неторопливый путь к западу.
Время шло, а я вспоминала события последних недель, когда все наконец-то встало на свои места и мы смогли превратить четыре стены и крышу в дом, в котором мы уже могли жить.
Дом был почти полностью обставлен, и хотя, будь у нас достаточно денег, мы бы, наверное, купили другую мебель, та, что стояла в доме, все же была добротно сделана, крепкая, и, на мой взгляд, радующая глаз.
Ну, а так как с деньгами у нас не все обстояло благополучно, мне пришлось вспоминать ту науку, которой в совершенстве овладела в тюрьме. Бартер. И я с радостью обнаружила, что за эти долгие месяцы не потеряла своей хватки.
Диван, кресла, столы и ковер достались совсем просто, особенно учитывая тот факт, что по сути и меняться-то не пришлось. Поп, про которого говорили, что он будет выжимать из пенни все до тех пор, пока пенни не взмолет о пощаде, приобрел эту мебель случайно, когда подменил того несчастного, которого заставили выносить эту мебель долой с глаз Милисенты после гигантской, но, тем не менее, безвкусной, перестройки ее дома. Все это потом хранилось у него в сарае, пристроенном к дому, вместе с другими вещами, которые он насобирал за многие годы.
Правда тогда, когда я пришла к нему домой, после того, как его выписали из больницы, я этого не знала. Я просто пришла предложить ему помощь по хозяйству, так как со сломанной рукой ему было трудно управляться с домашними делами.
Будучи человеком упрямым, он уломал меня поклясться самой страшной клятвой, что я заберу эту мебель по разумной цене.
Другими словами, бесплатно.
