— Прошлого нет, будущее не наступило, остается настоящее — здесь и сейчас! Чтобы быть счастливым, нужно просто знать: есть три составляющих счастья в настоящем. Это сердце, ум и воля. Если они в связке, ты счастлив, а нет, то и суда нет! Сердцу постоянно нужны ласка, нежность и покой. Уму это не нужно, ему нужны знания и поиск истины. Воле — только свобода и движение. — Отец говорил громко, словно боялся, что младший Усков в свои 14 лет — советский, беглый каторжанин, такой же, как и он сам, — не услышит его слов. Видимо, услышал, тяжело вздохнул и пробормотал: «Красиво, но не понятно!»
Огонь в костре заметался, словно в тревоге вопрошая: «А дальше что?!» И наступила тишина. Долго молчали, каждый думая о своем. Вот только в голову не приходили мысли о ССР, «Союзе спасения России», из-за которого семья Усковых по пьяному протоколу капитана НКВД и попала в тайгу на строительство дороги в болотах Чаинского района Томской области, этой самой дороги — гати, прокладываемой по чертежам царских времен, когда сотни людей копают канавы, осушая болото, а другие следом валят лес и укладывают его в пробитую зверем тропу. Дороги, в которой закопаны тысячи ни в чем не повинных советских людей. В глазах мальчика стоял светлый лик бабушки, крепко сжимающей худенькую ручонку под сводами собора, из которого теперь сделали склады райпотребсоюза.
Ночи становились холодными, поэтому место прогоревшего костра Усков выложил пихтовым лапником. Уселся на него, облокотившись спиной о высокую березу, а сынок прилег рядом и моментально уснул под убаюкивающий шелест листвы над головой. Григорий прикрыл глаза и стал думать: если они идут уже неделю строго на юг, то скоро выйдут к Оби, а вот дальше что? Ответа не было. Усталость взяла свое, и он задремал, не видя, что за ними наблюдают в бинокль…
Обходчик, рослый и хорошо сложенный мужик лет тридцати, объезжал закрепленные за районом лесные угодья. Вырос он в здешних местах и хорошо знал тайгу. Воспитал его зажиточный крестьянин Сможенков, когда и спас женщину с пятилетним мальчиком, заблудившихся в лесу. Малой был не её сын, она нашла его подброшенным на задних постройках двора, где батрачила, а потом так и ходила с ребенком в «люди». Так называли странников, которые жили тем, что временно подрабатывали у богатых то на прополке огородов, то на покосе, а зимой, если повезет, конечно, их оставляли в прислуге. Марии повезло, одинокий Сможенков был мужик порядочный, с глупостями не приставал, выделил небольшую комнату во флигеле, да и пацана полюбил, как родного и окрестил раба божьего Сможенковым — своих детей Бог не дал…
Так и вырос Александр в доме вдовьего Сможенкова, постигая таежную науку от хозяина, который был отличный охотник и рыбак, что давало существенную прибавку в доходах не только от овса и пшеницы, но и пушнины и стерляди. С новой властью старик не ссорился, все, что потребовали на нужды советской власти, отдал без ропота, и в колхоз вступил, где ему и должность определили — лесничего. «Политикой не интересуюсь, а тайга, что при Советах, что при царе она и есть кормилица, коли любишь её, да повадки знаешь, посему, Сашка, быть тебе обходчиком». Александр усмехнулся в усы, вспомнив тятю, и тут же прислушался: с подветренной стороны были слышны голоса. Соскочив с лошади, обходчик под уздцы вывел ее в густые заросли малины и вскинул в направлении голосов бинокль. По лесной тропинке шли двое. Судя по лохмотьям и жидким котомкам, мужик без возраста и пацан лет четырнадцати идут по лесу уже давно.
Александру показалось странным лишь то, что, выйдя к проселочной дороге, эти двое снова уходили вглубь леса, а по тому, как старший умело определяет направление, двигались они строго на юг, можно было предположить, что неспроста…
Тогда он решил пойти за ними следом, благо до конца закрепленных угодий рукой подать, а там уже не его дело, что за народ бродит по тайге в столь неспокойное время. Однажды Сможенков видел, как вот таких же бродяг настигли представители власти. Расправившись с беглыми на месте, едва закопав в овраге, милиционеры стали распивать водку тут же, на опушке леса. Это уже потом обходчик похоронил неизвестных и безымянных мужиков, соорудив над могилами березовый крест…
Когда уставшие путники начали готовиться к ночлегу, Александр, опустив бинокль на грудь, отвязал лошадь, вывел её на тропинку и поскакал в сторону охотничьей избушки.
Утром он вернулся на прежнее место.
«Листьев смородины набери, вода закипает, заварим их вместо чая!» — Крикнул пацану старший. Умело разведенный костер не испускал дыма, и это лишь доказывало предположение обходчика, что перед ним не просто бродяги…
Александр вспомнил наставления председателя сельсовета, пожилого красного командира с орденом на гимнастерке, когда тот зачитывал бумагу из района: «Здесь черным по белому написано: обо всех приезжих в село и обнаруженных в тайге немедленно сообщать в сельский совет. Сможенков, а тебя это тоже касается, хватит мух считать…»
— Ой, батя, она укусила меня! — Раздался истошный крик мальчика.
