– А мне-то каково? – сумрачно отозвался Сезар.
– Даже не могу себе представить! Ты всегда был такой правильный, уравновешенный, ответственный. Для тебя это катастрофа. И не для тебя одного. Думаю, она сделала хуже и для Эдуарды тоже. Я уж не говорю про Атилиу.
Сезар про себя согласился с Виржинией, теперь он и сам так думал, но тогда… Тогда и ему это казалось единственно верным решением…
– А ты уступил, потому что любишь Эдуарду, – продолжала Виржиния. – Но во имя любви к ней ты должен теперь все исправить.
– Я не вижу такой возможности, – печально ответил Сезар. – Ребенок столько времени был у Эдуарды, как теперь можно забрать его? Нет, на такую жестокость я не способен!
Если бы она любила его, Сезара, все было бы возможно! Но Эдуарда продолжала любить Марселу, эгоиста, толстокожего грубияна! Как это было ясно видно по ее загоревшимся щекам, по ее готовности вступить в ссору! Именно поэтому он и был так непреклонен и суров.
– И все же убеди Элену рассказать правду. Она должна это сделать, иначе ее семья разрушится.
– Эдуарда за это время привыкла к тому, что у нее есть сын, а Атилиу к тому, что у него сына нет, – возразил Сезар.
– Ну что ж, – Виржиния скорбно улыбнулась, – если я не уговорю сестру снять с меня клятву, значит, придется стать клятвопреступницей…
Марселу продолжал кипеть и вернувшись на работу. Он никак не мог успокоиться, представляя себе Эдуарду с Сезаром. У того было такое просветленное лицо. И как только оно возникало у него перед глазами, Марселу хотелось измолотить его кулаками. Никто не имел права так смотреть на его жену!
Арналду попытался вразумить сына. Он вел себя неприлично, как глупый мальчишка-подросток, задиристый петушок. Им нужно было сразу уйти, и если бы не Лаура…
– Ты хочешь сказать, что мне теперь нельзя посещать места, где бывает эта потаскуха?! – разъярился Марселу.
Атилиу, который стал невольным свидетелем перебранки отца и сына, прекрасно понял, что речь идет об Эдуарде, которую они только что повстречали в ресторане. Не вмешаться он не мог.
– Интересно, кого это ты так называешь? – грозно спросил он.
Марселу был счастлив, что может на ком-нибудь отвести душу. На ком, ему было все равно.
– Не твое дело! Я никому не позволю кричать у нас в фирме, тем более что ты тут подчиненный, а я хозяин.
– А я никому не позволю говорить в таком тоне о людях моего круга! – с той же угрозой в голосе продолжал Атилиу.
– Мне придется выгнать тебя вон, чтобы ты не лез, куда не следует, – истерически заорал Марселу.
– Ты превратил свою ссору с Эдуардой в ад для нас всех. Опомнись, Марселу, ты ведешь себя недостойно, – попытался образумить его Атилиу, чувствуя, что парня понесло всерьез.
– Пока Эдуарда носит мою фамилию, я буду обращаться с ней, как считаю нужным! – орал Марселу. – Она на глазах у всех встречается с Сезаром, она стыд потеряла, она – потаскуха.
Атилиу подошел и дал пощечину зарвавшемуся мальчишке. Иного способа прекратить неприличную истерику он не видел.
Атилиу вышел, а Арналду схватился за голову. Теперь ему нужно было улаживать конфликт между сыном и Атилиу. Лучше бы, ей-богу, Марселу подрался с Сезаром!
Марселу держался за щеку, и по его глазам было видно, что прощать «подчиненного» он не собирается.
Тяжело вздохнув, Арналду принялся урезонивать сына. Про себя же он думал только об одном: как бы побыстрее улететь в Буэнос-Айрес, уж там-то он отдохнет!
– Ты понимаешь, что значит для нашей фирмы Атилиу? – занудным тоном говорил он. – Если тебя не останавливает его возраст, то подумай о делах. Как скажется на них его уход?
– Наплевать мне на дела! Или я, или он! – Марселу набычился.
– А мне не наплевать, – повысил голос Арналду, – у нас тут не какая-нибудь лавчонка, сегодня закрыл, завтра открыл, у нас серьезная фирма! На каждом контракте, заключенном нашей фирмой, стоит подпись Атилиу. Если он уйдет, мы не сможем работать. Перерыв в работе грозит банкротством. Ты этого добиваешься?
– А ты добиваешься, чтобы я после пощечины говорил с ним как ни в чем не бывало?
– Можешь вообще с ним не говорить. Ходите на работу по очереди, не встречайтесь, а там пройдет время и все забудется!
Предложение отца было разумным, но Марселу не был сейчас способен внять голосу разума. Он прекрасно знал и без отцовских нотаций, что Атилиу получает гораздо более выгодные предложения от других фирм и если не уходит от них, то лишь по старой дружбе.
Однако сознание собственной неправоты – плохой помощник в деле. Марселу непременно хотелось найти виноватого и доказать, что он, несмотря ни на что, прав. И такая возможность ему очень скоро представилась: в офис пожаловала Лаура.
Она жаждала убедиться, что не зря потащила всех в японский ресторан, что Марселу наконец всерьез поверил в связь Эдуарды и Сезара, что развод его – дело решенное, и вполне возможно, им предстоит чудесный вечерок вместе.
Она была полна радужных планов и предвкушала, как встретит ее Марселу. Должен же был он в конце концов оценить ее постоянство!
