Пусть это покажется несколько странным, но Милене легче было не обращать внимания на предательство Бранки, чем Леу, который всегда и все прощал своей матери. Во-первых, потому, что она давно уже не доверяла матери и инстинктивно ждала от нее всевозможных гадостей. Больше того, в горячую минуту она даже высказала матери прямо в лицо догадку, что арест Нанду – дело ее рук. Во-вторых, мучительно пережитый арест любимого, слезы, бессонные ночи, полное отсутствие аппетита, отчаяние – все осталось позади. И возвращаться в это прошлое Милене не хотелось. Она стремилась к будущему – светлому, лучезарному, а если еще честнее, то целиком была занята настоящим: ощутимым присутствием Нанду, их близостью, их любовью. Она жила от встречи до встречи, и только они казались ей реальностью, а все остальное – сном, зыбким, нереальным. Мрачной тенью появилась в нем Бранка, и Милена отстранила ее, как отстраняют тяжелый заслон, чтобы дышать и дышать чудесным свежим воздухом.
Куда отраднее было для нее то, что отец, которого она так любила, жил мечтами о ее свадьбе. Арналду познакомился с Лидией, они нашли общий язык и могли часами сидеть рядышком и обсуждать саму церемонию, список гостей, угощение. Они не приходили ни к какому решению, потому что не хотели к нему прийти, потому что им нравилось это занятие и они вдохновенно ему предавались.
Когда, входя в дом Нанду, Милена видела тесно сблизившиеся головы: кудрявую будущей свекрови и седеющую отца, – оба увлеченно обсуждали что-то, – сердце ее сладостно сжималось от предчувствия счастливой благополучной жизни. Когда близкие вкладывают в нее столько любви, жизнь не может не быть счастливой.
Орестес на радостях ходил по дому на цыпочках и выпивал понемногу пивка, но занятая хлопотами Лидия ослабила бдительность. Ей казалось, что черные дни позади, что благополучие их так прочно, что почему бы и мужу не позволить себе такое невинное удовольствие, как пиво?
Семейная атмосфера в доме Лидии, ее пироги, хлопотливая заботливость действовали на Арналду размягчающе. Побывав вечером в доме Лидии, он приезжал утром в офис и долго о чем-то раздумывал, не в силах включиться в круговерть банковских операций, подрядов, контрактов. О чем он думал? Наверное, о своем будущем…
Как-то он услышал за стеной молодые голоса, разговаривал Леу с какой-то девушкой.
Девушка удивлялась, какой скромный кабинет у Леу, а тот ей объяснял, что он, собственно, в фирме никто. Вот Марселу – другое дело, он – вице-президент компании!
– Зато ты президент моего сердца! – раздался трогательный голосок.
Арналду стало любопытно, что же это за мышка-норушка, которая польстилась на его младшенького? Он взял папку с документами и понес ее к Леу. Надо поддержать сыночка! Как это никто? Уважаемый человек – с правом подписи!
Каково же было его изумление, когда он увидел рядом с Леу очаровательнейшую из девушек, которая вдобавок смотрела на него с нескрываемым восхищением.
– Это Катарина, папа, – представил девушку Леу. – Вы знакомы ведь, правда?
– Да, конечно, – закивал Арналду. Он вспомнил, что не раз видел Катарину в магазине Милены, а потом еще и в рекламных роликах по телевидению.
«Ну и Леу! Ну и тихоня! Какую кралечку себе отхватил!» – Арналду счастливо засмеялся. Он всегда знал, что его младший не промах. Моту, что бы там ни говорили, никогда своего не упустят. Сыночек пошел в него!
Арналду сразу же загордился. Моту, они такие, они всегда любили красивых женщин, и красивые женщины всегда любили их!
Арналду и сам невольно приосанился, когда вернулся к себе в кабинет.
– Готовь вторую свадьбу, – насмешливо сказала ему Изабел, которая тоже видела Леу с Катариной. – Здесь без этого не обойдется.
– С удовольствием! – искренне отозвался Арналду. – А какая девушка, а? Мой-то тихоня, похоже, лучшую в Рио отхватил!
И он был недалек от истины. Впрочем, Изабел тоже. Катарина, вернувшись домой, сообщила матери:
– Знаешь, мамочка, мы с Леу решили пожениться. На лице Сирлеи появилась растерянная улыбка, она не знала, как ей отнестись к словам дочки, всерьез или шутливо?
– Ты не думай, мамочка, что я ему неровня, – горячо продолжала Катарина, – Леу совсем небогатый, это у него отец богатый, а сам он такой же, как мы. Зато сколько всего умеет и умный какой! Тебе же он тоже нравится, мамочка!
Катарина прильнула к Сирлее и замерла, делясь своим счастьем. Сирлея крепко обняла дочь.
– А тебе не кажется, что ты у меня совсем еще молоденькая?
– Вот и хорошо! – отозвалась Катарина. – Мы с Леу будем дольше счастливыми!
Сирлея не могла не признать, что с Леу и впрямь можно быть счастливой – от него веяло добротой и душевной щедростью.
– Рада за тебя, моя девочка, – сказала Сирлея, но глаза ее увлажнились. – Только ведь все в жизни непросто…
Но Сирлее не хотелось предостерегать, давать советы, настраивать на худшее. Зачем? Без трудностей никто в жизни не обойдется, но вступать в нее нужно с верой в собственные силы.
– В жизни все к лучшему! – оптимистично провозгласила Катарина и лукаво посмотрела на мать.
