— Не бывать этому! — ткнула указательным пальцем ему в грудь и проскрежетала зубами, с ненавистью глядя в холодные карие глаза. — Слышишь? Не бывать!!! Это, по-твоему, честь и совесть? Пытаешься растоптать моё достоинство, чтобы потом с чистой совестью сказать Марку, что я очередная недостойная его шлюха! Ну и пусть Марк возненавидит меня! Я вообще не уверена, испытывает ли он ко мне те же чувства. А в то время пока я берегу свою честь, другие девушки этой чести лишаются! Их жизнь рушится, пока ты играешь в свою дебильную игру! Можешь говорить и делать всё, что хочешь, можешь продолжать врать и топтать меня, но я не отступлюсь! Если ради того, чтобы ты сказал мне правду, я должна трахнуться с тобой, да будет так! — И тут же прижалась к нему всем телом, застав врасплох, и впилась в губы настойчивым поцелуем, быстро расстёгивая пуговицы на его рубашке.
Но к большому удивлению, он резко оттолкнул её. Его глаза выражали искреннее негодование и неодобрение. Впервые видела в них открытые чувства и от этого немного растерялась.
— Ты совсем выжила из ума?
— Да что опять не так? Ты же утверждаешь, что любишь меня, хочешь меня, ну так вот я, бери! Ты хотел, чтоб я забыла Марка! Хорошо! Всё! Я забыла! Больше ни слова о нём не скажу! Обещаю, как только отомщу убийцам моей подруги, я исчезну из вашей жизни! Прошу тебя, возьми же меня скорее и дай мне наконец то, чего я так жажду! — И опять прижалась к нему всем телом, порываясь возобновить поцелуй.
— Идиотка! — схватил её за плечи и сильно тряханул. — Ты сама ведёшь себя недостойно! — процедил гневно. — Если не научишься управлять своими эмоциями и не поймёшь наконец, что все вокруг в той или иной степени проверяют нас и испытывают на прочность, ты в скором времени превратишься в пустышку, которую останется лишь выкинуть! Либо ты сейчас же возьмешь себя в руки, либо убирайся отсюда немедленно!
Смотрела на него во все глаза. «Что он такое говорит?! Когда это правила игры успели поменяться? Сам испытывает, побуждает к гнусным поступкам, и тут же винит в слабохарактерности? С чего это вдруг из отчаянного соблазнителя превратился в доблестного блюстителя девичьей чести? И почему вдруг забеспокоился об их отношениях с Марком? Может что-то случилось? С Марком?».
— Ты ездил к нему, да? — спросила осторожно, прислушиваясь к взволнованному биению своего сердца. — Прошу, скажи, что с ним всё в порядке, — положила ладони ему на грудь и умоляюще заглянула в глаза. И увидела, как бушующая внутри него злость потихоньку угасает. Взгляд смягчился и стал грустным.
— Да, ездил, — ответил тихо. — С ним всё будет в порядке.
Облегченно выдохнула. Счастье тёплой волной разлилось по всему телу. Казалось, что уже целую вечность не испытывала этого чувства и забыла, как это приятно! На фоне новых эмоций вдруг поняла кое-что ещё! Эта новая мысль заставила по-новому взглянуть на Алэна. «Боже! Да он же искренне переживает! И не только за Марка! За меня!».
— Прости, — прошептала расчувствовавшись, стыдливо прислонившись лбом к его груди. Как тогда, при первой их встрече на теплоходе, почувствовала себя рядом с ним спокойно и уютно.
Послышался его облегченный выдох. Он по-дружески обнял её одной рукой за плечи, а другой неуверенно провел по голове, скользнув пальцами между прядями длинных золотистых волос.
— В тебе есть сильный внутренний стержень, ум и прекрасная внешность. Но если ты будешь пытаться выезжать только за счет своей красоты, то очень скоро потеряешь и свой стержень, и свой ум. Останется только оболочка. И мне искренне будет жаль тебя.
— Я поняла, — кивнула соглашаясь, и с благодарностью посмотрела на него. — Я научусь использовать свой ум и буду очень терпеливой, обещаю.
Он улыбнулся, хитро прищурившись:
— А это мы ещё проверим.
Тоже ответила ему с улыбкой:
— Не сомневаюсь. — И обняла, словно близкого и родного человека, которому только что открылась и доверилась. — Я постараюсь не подвести.
— Хорошо, — обнял в ответ. — Мне пора.
Отступила, нехотя выпуская его из кольца своих рук.
— Удачной поездки.
— Спасибо, — усмехнулся и ушёл.
22 глава
Король
Уже стемнело. Уличные фонари освещали ухоженную лужайку с цветущими кустами и узкую вымощенную плиткой дорожку, пролегающую вдоль огромного шикарного трехэтажного особняка, по которой они шли.
Сделал очередную затяжку и бросил окурок на плитку, выразительно растерев его блестящим носком ботинка из змеиной кожи, после чего спросил раздраженно, посмотрев на Хомяка с крайним недовольством:
— И чего он хочет от меня?
Толстяк нервно сглотнул, глядя на плитку. Явно не хотелось оказаться на месте окурка, однако предстоящий разговор сулил ему именно такой исход.
— Говорит, поговорить, — затравленно и дрожащим голосом быстро ответил Хомяк, пожимая толстыми плечами.
— «Говорит, поговорить», — передразнил его. — Ты чего мне тут тень на плетень наводишь? Елозишь туда-сюда, дергаешься. В чём проблема, говори прямо!
— Я ж уже говорил, Геннадич. Пока тебя не было, мир сошёл с ума! Артиста пытались прикончить, и все тыкают пальцем на тебя!
