Она прошла к другой стороне кирпичного здания, туда, где находилось окно кухни Хлои. Окно было закрыто, но занавески не задернуты. Вот бы дотянуться до окна и заглянуть в кухню! Мари вздохнула. Во второй половине дня ей предстояло идти на работу, и она надела юбку и трехдюймовые каблуки. Мари опустила сумочку на землю, обругала себя за то, что не надела брючный костюм и туфли на плоской подошве, затем затушила сигарету и взобралась на невысокое кирпичное ограждение, которое шло вдоль окна кухни и отделяло ступени, ведущие в подвал здания. Мари ухватилась за мусорный бак, взобралась на него и потянулась к окну, держась за подоконник. Она совсем не хотела лишиться своей драгоценной жизни и всеми силами старалась удержать равновесие. Наконец она заглянула внутрь. Перед ней на кухонном столе находился Пит, все еще в закрытой клетке. Слева в мойке высилась гора посуды. Сквозь дверной проем Мари увидела коридор и гостиную и заметила, что столик завален газетами. Мари тут же почувствовала себя лучше. Если бы в квартире был порядок, то она бы поняла: что-то в самом деле произошло. А так, похоже, Хлоя прошлой ночью просто не вернулась домой.
«Вероятно, она вчера осталась у Майкла и просто забыла мне позвонить. Наверное, он отвез ее сегодня утром на занятия, напоив горячим кофе и накормив бостонскими пончиками со сливками, и теперь она готовится сдавать экзамен, в то время как я стою здесь, а мой толстый зад дрожит на ветру».
Мари была раздражена – теперь ей точно не успеть на занятия. Она уже начала опасный спуск на землю, когда ей в голову ударила мысль: «Если Хлоя не появлялась дома вчера вечером, то кто закрыл клетку Пита?»
Мари замерла на мгновение, а потом снова взобралась на мусорный бачок, прижалась лицом к стеклу, прикрыла глаза сбоку ладонями и прищурилась.
Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: темные пятна, на которые она смотрит, – это чьи-то следы. Еще несколько секунд ей потребовалось, чтобы понять: они похожи на кровавые.
И именно тогда Мари Кэтрин Мерфи свалилась с мусорного бачка и начала кричать.
– Пульс есть! – прозвучал голос во тьме. – Сердце бьется.
– Она дышит? – послышался другой голос.
– Едва. Я подключил ее к аппарату. Она в шоке.
– Господи Исусе! Кровь везде. Откуда она? – Это был еще один голос.
– Ты имеешь в виду – откуда она не лилась? Девчонка в ужасном состоянии. Однако я думаю, что в основном кровотечение вагинальное. Может, есть внутреннее. Да, этот псих не слабо над ней поработал.
– Перережь веревки, Мел.
Четвертый голос. Низкий, с сильным нью-йоркским акцентом:
– Спокойно, ребята. Эта веревка – одна из улик. Не надо ее обрывать. И не снимайте перчатки. На месте преступления нужно вести себя очень аккуратно.
Теперь, казалось, комната наполнилась людьми.
– Боже, ее запястья полностью ободраны. – В голосе звучали отвращение и паника.
Полицейские рации работали, слышались голоса и шум. Пронзительно завывали сирены, много сирен, они приближались. Щелкнул фотоаппарат, сработала вспышка.
Теперь гневный голос:
– Осторожно, осторожно с ней! Эй, Мел, если тебе плохо, то просто уйди. Сейчас не время для истерик.
На несколько секунд в комнате стало тихо, затем послышался голос номер один:
– Поставьте капельницу и вколите ей морфий. Рост пять футов пять дюймов. Вес примерно сто десять – сто пятнадцать фунтов. Свяжитесь с травматологией в госпитале «Ямайка» и скажите, что у нас двадцатичетырехлетняя женщина, белая, многочисленные колотые раны, возможно внутреннее кровотечение, вероятно изнасилование, она в шоковом состоянии.
– Так, так, аккуратно ее поднимаем. Аккуратно! По моей команде. Раз, два, три.
Боль, сильная и обжигающая, накатывающая волнами.
– Господи Исусе! Бедная девочка. Кто-нибудь знает, как ее зовут?
– Ее подруга на улице говорит, что Хлоя. Хлоя Ларсон. Она учится на юриста в Университете Святого Иоанна.
Голоса исчезли, и темнота поглотила ее.
Хлоя медленно открыла глаза, и ее тут же ослепил яркий свет. Мгновение она думала, что умерла, возможно, оказалась в раю и всего через несколько минут ей предстоит встреча с Создателем.
– Следите за светом, пожалуйста.
Свет фонарика в виде авторучки прошелся по ее лицу. Хлоя почувствовала очень сильный запах дезинфицирующего средства и поняла, что находится в больнице.
– Хлоя? Хлоя? – Молодой врач в белом халате снова направил маленький фонарик ей в глаза. – Я рад, что вы просыпаетесь. Как вы себя чувствуете?
Хлоя прочитала написанное у него на бейдже. Лоуренс Бродер.
Вопрос показался Хлое на самом деле глупым. Она попыталась ответить, но язык распух, во рту пересохло. Ей удалось прошептать:
– Плохо.
Болело все. Она посмотрела на свои руки, обе забинтованные, и увидела трубки, подсоединенные со всех сторон. Живот болел так, что, казалось, его разрывает изнутри. И боль становилась все сильнее.
Майкл сидел на стуле в углу палаты. Он склонился вперед, поставил локти на колени и сложил руки под подбородком. Вид у него был обеспокоенный. Небо за окном было окрашено розовым и оранжевым, темнело. Похоже на закат.
