– Бантлинг был так занят, спасая свою задницу в зале суда, что даже не узнал меня. Это почти смешно, учитывая все, что он сделал. Он едва ли взглянул в мою сторону, – тихо произнесла Си-Джей, затем продолжила: – Вероятно, он изнасиловал столько женщин, что потерял им счет. Они стали для него безликими. И я ведь выгляжу совсем не так, как тогда. – Си-Джей горько улыбнулась и завела волосы за уши. – Только я знаю, что он сделал. И если это всплывет позднее, то я смогу сказать, что не была уверена, он это или не он. Заявлю, что не знала. В любом случае его больше нельзя привлечь к ответственности в Нью-Йорке. Больше нет дела, которое можно было бы вести в Нью-Йорке. – Теперь ее голос звучал уверенно.
– Си-Джей, это не игра. Кроме очевидных этических проблем, которые встают, вы в самом деле считаете, что сможете эмоционально справиться с предъявлением обвинения этому человеку? Слушать о том, что он совершил с этими женщинами, зная, что он сделал с вами? Переживая это заново каждый день, каждый раз, когда вы узнаете еще один вызывающий омерзение факт, увидите еще одну фотографию? – Доктор Чамберс покачал головой.
– Мне известно, что он сделал с этими женщинами. Я это видела. И да, это будет трудно, и я не представляю, как с этим справлюсь, как переживу это, но по крайней мере буду уверена, что все делается правильно. И я буду в любую минуту дня знать, где он находится.
– А как насчет вашей лицензии? Вы же будете скрывать конфликт интересов от суда?
– Только я в курсе, что есть конфликт. Никто не сможет доказать, знала ли я, что вообще был конфликт. Для доказательства мне придется признаться, что я с самого начала знала: это он. Я смогу справиться со своей совестью, если стану это отрицать. – Си-Джей замолчала на мгновение – ей в голову пришла мысль о еще одном факторе, который следовало обдумать заранее. – Это ставит вас в неловкое положение, доктор Чамберс? Вам нужно кому-то сообщить о нашем разговоре?
Как врач, он был обязан сообщать полиции, если его пациент собирается совершить преступление. Все остальное, услышанное во время приема, считается конфиденциальной информацией. Если Си-Джей не станет информировать о конфликте интересов прокуратуру и суд, то, вероятно, это будет нарушением этических канонов, которых должен придерживаться юрист, но не может считаться преступлением.
– Нет, Си-Джей. То, что вы намерены делать, не криминал. И конечно, все, что мы обсуждаем в этом кабинете, считается конфиденциальным. Об этом не нужно никому ничего сообщать. Но лично я не знаю, хорошая ли это идея для вас, как для моей пациентки, и как для юриста.
Она мгновение переваривала услышанное.
– Мне нужно вернуть чувство, что я сама распоряжаюсь своей жизнью, доктор Чамберс. Разве вы не это всегда говорили?
– Да, говорил.
– Ну, теперь пришло время это сделать. Теперь я сама распоряжаюсь своей жизнью и держу ее под контролем. Я не какой-то усталый детектив из Нью-Йорка. Не какой-то идиот из Окалы. Не Клоун. Не Купидон.
Си-Джей замолчала, взяла сумочку и встала. Слезы больше не лились, и отчаяние в голосе сменилось гневом.
– Я сама держу все под контролем. У меня есть власть. И на этот раз я не позволю какому-то сукину сыну забрать у меня все.
Затем она развернулась и покинула уютный желто-голубой кабинет с цветами, а выходя, молча помахала рукой Эстель, бросив на нее взгляд через плечо.
– Бюро судебно-медицинской экспертизы.
– Агент Доминик Фальконетти и детектив Мэнни Альварес к доктору Джо Нейлсону. Нам назначено на полвторого.
– Да. Доктор Нейлсон ждет вас в холле.
Ворота перед ними раскрылись, Доминик съехал с заполненной транспортом Четырнадцатой улицы, завел автомобиль на стоянку, под знаком «Только для машин полиции», и притормозил напротив стеклянных входных дверей двухэтажного здания из красного кирпича. Он поставил машину рядом с черным катафалком последней модели.
Мэнни медленно раскрыл дверцу и вылез из машины. Он был необычно молчалив на пути к бюро судебно-медицинской экспертизы из штаба спецподразделения в здании полицейского управления Флориды в городе Майами. Доминик не вышел сразу же за ним, и Мэнни заглянул в салон:
– Ты идешь, Дом?
– Да. Дай мне несколько минут, Медведь, я догоню тебя. Мне вначале нужно позвонить.
Доминик достал мобильный телефон. Он, очевидно, ждал, когда Мэнни уйдет, и лишь потом собирался набрать номер.
