— Очень рад. — Шеппард подал руку, которую Гордин не пожал. — Ах вот как… Ну ладно, мы еще подружимся. А пока кратко разъясню положение. Ваш человек и его багаж захвачен моими… гм… помощниками. Вы можете получить и человека и груз, если захотите. В обмен — сущий пустяк: вашу историю от и до.
Гордин колебался, и Шеппард добавил:
— Я русский, но не из России, Глеб Игнатьевич. Родился в Америке, в эмигрантской семье, живу в Мексике. Довольно богат, и не исключено, что мы с вами пригодимся друг другу. Признайтесь, вы боитесь, что я из КГБ? Это не умно. Даже если и так, что вы теряете? Коль скоро вас засекло КГБ, вам в любом случае конец. Но допустите, что я говорю правду. Тогда я могу стать и вашим счастливым билетом…
— С чего вы взяли, будто я боюсь КГБ? — выигрывая время, произнес Гордин.
— Два-три простейших логических вывода… Но излагать мои умозаключения — надо ли, важно ли это? Я не за тем прибыл. Решайтесь!
Гордин налил себе коньяку. Рука его не дрожала, но от Шеппарда не укрылось, как натянуты нервы командира. «Даже перетянуты, — подумал он, — будто струны плохо настроенного рояля. Вполне земное сравнение, кажется… Раса землян могла бы быть непобедимой, если бы не эта чрезмерная эмоциональность. Даже у лучших представителей. Разве что Проводник Тигг Илиари… Но он не совсем землянин». А ход мыслей Гордина был таким. Если спецслужбам далекой родины стало известно о том, что подводная лодка «Знамя Октября» не уничтожена, достанут так или иначе, а обо всем тому предшествовавшем они осведомлены не хуже самого Гордина. С другой стороны, без электроники Ремизова корабль мертв. Гордин при любом повороте ничего не потеряет, поговорив с этим Шаповаловым. Не потеряет, а вот приобрести может немало.
— Хорошо, — молвил Гордин. — Я согласен.
Он приступил к рассказу и не скрыл почти ничего, умолчав лишь о сути полученного от контр-адмирала задания и об Орлове.
— Теперь вы понимаете, почему мой корабль появился у берегов Мексики, — закончил Гордин.
Шеппард щелкнул пальцами. Этот уместный жест и последующие слова были подсказаны ему той же программой памяти.
— Это самая потрясающая история из всех, которые я когда-либо… Нет, это фантастика! Невидимая, несуществующая подводная лодка! Что вы намерены делать дальше, капитан?
Так как Гордин молчал, Шеппард продолжил:
— Неизвестно, когда вам удастся вернуться на родину. Может быть, очень нескоро, может быть, никогда. Но подводная лодка не вечна, без конца скитаться по океанам вы не в состоянии. Не говоря уже о том, что рано или поздно вас обязательно обнаружат, вам не выжить без надежной базы, без связи с берегом. Вам понадобится возобновлять запасы продовольствия, а в дальнейшем и ядерного горючего, производить текущий ремонт… Как вы мыслите себе все это? Снова будете промышлять грабежом? Простите, но это романтика. Станьте реалистом, Глеб Игнатьевич.
— Вы правы во всем, — не стал спорить Гордин. — Но, видимо, вы подразумеваете какое-то предложение?
— Именно. Я оборудую для вас базу и возьму на себя все береговые заботы.
— Заманчиво… А что взамен?
— Выполнение ряда моих поручений… Ничего криминального. Скорее наоборот, вы окажете помощь борцам за свободу.
— Перевозка оружия? Шеппард встал:
— Подумайте над моим предложением, Глеб Игнатьевич. Деваться вам, строго говоря, некуда. Позвольте пока откланяться… Сейчас я отпущу вашего человека вместе с электроникой. А в десять утра жду вас на берегу в машине… Я оставил бы электронику у себя как гарантию, но, если вы недостаточно разумны, такие гарантии мне не помогут, верно?
— Утром светло, — возразил Гордин. — Давайте следующей ночью.
— Пусть так, в двадцать три… Правда, вы вольны и отплыть в океан, но не забывайте, что я знаю все и не замедлю воспользоваться информацией.
— Ого! Вы угрожаете, Шаповалов?
— Да, — улыбнулся Шеппард.
— А что помешает мне расстрелять вас сейчас, потом высадить команду на берег, найти и отбить штурмана?
Шеппард передернул плечами. Он знал, что переиграл землянина.
— Ничто. Кроме того, что это будет величайшей глупостью в вашей жизни. Самоубийственной глупостью, капитан… Ну, командуйте всплытие, мне пора.
Джип Шеппарда был едва виден в неверных лучах луны, то показывавшейся из-за облаков, то исчезавшей вновь. Шеппард сидел в машине один — Ди Чента и его парни прятались неподалеку. Двадцать три часа миновало, прошло еще десять минут. Ди Чента, наблюдавший из-за камней, начинал тревожиться. В игре лунных светотеней ему мерещились бесшумно двигающиеся черные фигуры, блестящие кусочки слюды на песке представлялись лезвиями ножей… Что могут противопоставить Шеппард и трое его парней внезапному нападению команды Гордина? Ничего, у тех все преимущества, они видят, оставаясь невидимыми.
Со стороны моря послышался стрекот электромотора. Гордин выпрыгнул на пляж, вытащил лодку.
