Все-таки я скучала по друзьям, которых оставила в Болоте, и часто думала о них. Но ни по кому я не скучала так сильно, как по Корине, чья материнская забота, милое кокетство и мудрый, пусть даже саркастичный, совет никогда не подводил меня и почти всегда давал мне ответ, который я искала.
Однако, Корина все еще была надежно упрятана в Болото, и, вероятнее всего, будет находиться там до последнего своего вздоха. От этой мысли мои внутренности скручивало в болезненный клубок, и все это казалось дикой несправедливостью по сравнению с той теплотой и заботой, которой она меня окружила.
Плюс, еще что-то нужно делать с Айс.
Но эта особая проблема должна была подождать, поскольку послышались быстрые шаги Руби по деревянному полу в коридоре, которая приближалась быстрой походкой.
Руби Андерсон все делала быстро. Читала. Ела. Говорила. Я помню, как провела один дождливый день, наблюдая ее за вязанием. Спицы двигались так быстро, и я готова поклясться, что видела искры, когда они ударялись друг о друга. Огромный шарф ниспадал, подобно красочному водопаду, со своих спиц, увеличиваясь с каждой секундой.
Она была великолепна.
Руби зашла в комнату, улыбаясь и неся два плисовых халата. Отдав их нам, она положила руку на мое плечо.
- Тайлер, ты помнишь, где ванна? Бери Морган с собой, снимите мокрую одежду. Захватите потом ее сюда – посушим над огнем. А я пока сделаю кофе.
С этим она вышла, быстро укрывшись в кухне, в то время, как я немо уставилась на нее. Спустя мгновение я повернулась к Айс.
- Ладно, пошли переодеваться.
Она последовала за мной без колебания и недовольства, от чего я с облегчением вздохнула.
Ванная комната Руби была типичным примером классической бабушкиной ванны. Маленькие мыльца, которые вы никогда не отважитесь использовать, чтобы не погубить их искусно созданную форму; сделанная со вкусом чаша для хранения зубных протезов (моя собственная бабушка использовала для хранения своих протезов матерчатую коробочку. Это хорошо, чтобы не созерцать эти протезы, сидя в ванной. Уж особенно, если у вас аллергия на подобные вещи). Маленькие мочалки, которым соответствуют такие же маленькие полотенчики, чтобы вытирать руки; полотенца побольше, коврики, чехольчик, покрывающий туалетный бачок, занавеска для душа, и все это сделано в цвете “Античной Розы”. Похоже, все женщины, которым за шестьдесят, покупают подобные вещи.
Я сбросила свою одежду и начала быстро растирать свое закоченевшее тело толстым пушистым полотенцем, когда заметила, что Айс как-то странно стоит и вертит в руках пуговицу своей рубашки.
Пока я наслаждалась относительным комфортом под пушистым полотенцем, Айс обсыхала в своей одежде. Ее кожа намокла, и она стояла так близко ко мне: рубашка прилипла к ее великолепному телу, заставив взыграть мои гормоны, а самая разумная часть моего мозга обеспокоилась, что моя темноволосая возлюбленная может заработать себе пневмонию, если тотчас не скинет свою промокшую одежду.
- Позволь мне помочь тебе с этим, – начала мягко настаивать я, бросив полотенце и потянувшись к ее рубашке.
Нахмурившись, она отступила назад так быстро, что почти очутилась в ванне, отвернулась от меня, не отпуская свою рубашку.
- Я сама справлюсь.
Возможно, я говорила раньше, что одна из наиболее нежелательных черт, которые достались мне от отца, была склонность к сарказму. Это был его урок, который я усваивала хорошо и неоднократно. И также как и у него, это проявлялось в самый неподходящий момент. Как сейчас.
- Ну, конечно же, ты справишься, Айс, – ответила я, а мой голос, определенно сквозил насмешкой. – При таком темпе скорее настанет лето, прежде, чем ты расстегнешь хоть половину пуговиц. Просто позволь мне помочь тебе, ладно?
Она сверкнула зубами, но это была не улыбка. А может и была, но не та, что выражает счастливые эмоции.
- Я сказала, что обойдусь сама.
Я моргнула, затем невольно отступила назад. Иногда, находясь с Айс, так легко забыть с кем имеешь дело. Ее неограниченная преданность, ее потрясающая нежность со мной – из-за них я порой не замечала опасную, дикую женщину, что скрывалась под маской вежливости и любезности, которую она научилась натягивать на себя, словно пальто, чтобы выжить в этом, так называемом обществе.
Но бывали моменты, подобно этому, когда все это обрушивалось на меня, словно сошедший с рельс экспресс. И ведь это была женщина, которую я любила всем своим сердцем.
Хладнокровная убийца.
Страстная любовница.
Ледяная выдержка.
Горячая любовь.
Айс была всем этим и еще многим. Как кто-то сказал: противоречие погружало в загадку.
Я наконец-то позволила себе выдохнуть и заставила себя встретиться с ее ледяным взглядом, затолкав свой страх поглубже, чтобы она не смогла почувствовать его.
- Извини, что надавила на тебя, – начала я мягко, – извини, что решила все за нас обеих.
Расстроившись из-за отсутствия всяких эмоций в ее глазах, я сжала кулаки и ударила себя по бедрам.
