Я посмотрела вниз по дороге, рассматривая город, и сердце кольнула легкая грусть. Он стоял такой заброшенный и пустой. Если зеленый – цвет отчаяния, красный – страсти, то серый – заброшенности. Казалось, какой-то безумный художник на грани самоубийства махнул кистью и выкрасил весь город серым цветом, готовя его к вечному погребению на какой-нибудь скучной выставке.
Хотя, напомнила я сама себе, летом городок выглядел также как и в межсезонье. Как домашний питомец нерадивого хозяина соскучившийся по ласке, ждущий летнего солнца, возрождающего цвет и жизнь на земле.
- Ты в порядке? – прозвучал за спиной голос Айс. Слегка вздрогнув, я вернулась в реальный мир.
- Да. Всего лишь задумалась.
И надеялась. И молилась. Все время нашего полета к свободе, я ни разу не подумала о том, что место, которое мне казалось благословенным во всех моих снах, могло не оказаться таким.
Глядя на него сейчас, наблюдая, как угрюмый ветер сечет одиноко возвышающиеся сосны и гонит по пустым улицам фантастические снежные воронки, я на секунду подумала, что моя мечта постепенно становится кошмаром.
Насколько мечты одинокого ребенка могут быть приемлемы во взрослой жизни? И какое я имела право тащить сюда Айс? Эта женщина пришла сюда не потому, что ей больше некуда было идти, а потому что она решила строить свою жизнь в любом выбранном мною месте.
Я неожиданно почувствовала на своих плечах огромную ношу ответственности. Ребенок, всегда живший в глубине меня, разрыдался от страха.
Я почти поддалась внутреннему порыву броситься с криками вслед исчезнувшему грузовику Булла и умолять забрать нас отсюда. Подальше от этого места пустых обещаний и разбитых надежд.
Возможно, я даже бросилась за ним, так велико было мое желание убежать из реальности. На долю секунды я даже видела свое собственное тело, перемещающееся между мной и деревушкой вдали. И тут сильная рука, покрасневшая и огрубевшая от холода и ветра, взяла мой подбородок и подняла вверх. Мои глаза встретились с глазами цвета неба над головой.
- Мы вместе, Ангел. И не имеет значения – где.
Ее телепатические способности поразили меня, но уже через мгновение я открыла рот, чтобы ответить, наблюдая как выдыхаемый воздух превращается в морозный пар.
- Я знаю. И это меня пугает. А что если это место не подойдет нам? А что если я вытащила нас из одной тюрьмы лишь для того, чтобы упрятать в другую? А что если ... – я опустила глаза, рассматривая грязные разводы на ее ладони: – ... здесь все не так, как я помню?
Она ответила со своей обычной, порой пугающей, искренностью:
- Ангел, такое часто встречается в жизни.
Я посмотрела вверх и увидела легкую грустную улыбку, искривившую ее губы.
- Но, если мы не будем использовать наш шанс, мечта будет нам без надобности. А без мечты...
Ее слова проникали в глубь меня. И я не смогла не ответить ей улыбкой, вспоминая вечер, когда она рассказала мне, как ее собственные мечты, мечты о жизни со мной вне тюремных стен, помогли удержаться от убийства ее злейшего врага.
- Где бы мы тогда были?- тихо пробормотала я, продолжая ее фразу.
Подмигнув, Айс поправила тонкий жакет на своем красивом тренированном теле.
- Действительно, где бы мы были.
И взяв меня за руку, повела по скользкой дороге на встречу любому, какое бы этот одинокий унылый город нам бы не готовил, будущему.
*****
- Уютно, – лаконично отметила Айс.
Ее губы сложились в едва уловимую изумленную улыбку.
- Полагаю, ты хотела сказать “жутко”.
Я просто физически ощущала на своей спине десятки невидимых глаз. Ожидающих, оценивающих, выносящих приговор.
Прямо передо мной находилась единственная городская гостиница, дарующая еду и кров. “Серебряная сосна” покоилась под огромными сугробами снега. В молодости это название интриговало меня. Часть его, а именно “сосна”, была заимствована у сорта окружающих деревьев, каких здесь было сотни, если не тысячи. И ты терялся среди них, как лилипут в стране Гулливеров.
Составляющая “серебряная” вводила меня в недоумение. Я никогда в своей жизни не видела серебряной сосны.
За исключением окрашенных в серебро веток, продаваемых на распродажах в канун Рождества.
Однажды я набралась мужества и спросила об этом мать. Она улыбнулась той самой выводящей из себя улыбкой, что свойственна всем матерям, и сказала, похлопывая меня по голове как туповатого юнца:
- Это поэтический образ, дорогая.
И, разумеется, оставила меня наедине уже с двумя вопросами, вместо одного.
Но, несмотря на столь неуместное название, “Серебряная сосна” было тем местом, что я вспоминала с огромной любовью. И не только потому, что ее хозяйка Мисс Кармоди тайком от родителей давала мне вкуснейшие пирожные. Но и из-за своих огромных старых комнат, на изучение которых уходила большая часть дождливого летнего дня.
Сейчас же он выглядел отелем из “Сияющего”[2 – “The Shining” – роман Стивена Кинга (1977). Экранизация Стэнли Кубрика (1980). ].
Ну, или “Психо”[3 – “Psycho” – роман Роберта Блоха (1959). Экранизация Альфреда Хичкока (1960). ].
