Разъяренные промахами, римляне из тысячной когорты бросились на гарнизон. Легионеры перешли на бег, опасаясь получить огненную стрелу и одновременно желая сократить дистанцию, чтобы перебить точными бросками пилумов моих стрелков. Это было то, чего я добивался, раззадоривая римлян своей по сути бессмысленной атакой стрелами, которая не несла в себе настоящего урона. Легионеры прятались за щитами, чем сознательно сокращали себе обзор в свете тускло горящих факелов. Ничего не видя дальше собственного носа, римский строй на всем ходу влетел в ловушки у вала и рва! Я подготовил для Красса нечто новенькое и, судя по воплям, которые начали доноситься до моих ушей, не прогадал. Ловушки нанесли римлянам значительный ущерб. Имея всего несколько часов на подготовку Фурий к штурму, я велел повалить деревья из крупных, которые нашлись в округе, и принести их стволы к стенам. Легионеры, мчащиеся с шашками наголо к гарнизону, не замечали огромные стволы под ногами, спотыкались и падали. Мне показалось, что я слышу хруст ломаемых костей. Признаться, другая моя идея – вырыть ямы и разбавить рыхлый грунт водой – пришлась римлянам по вкусу. Сапоги легионеров застревали в болотцах, глубина которых доходила до колена, ломался строй, началась давка. Вторая линия когорт напирала на первую, распались первые центурии, плешь появилась в когортах. Остановились резервные когорты третьей линии. Шахматный порядок, в котором выступал легион, рушился.
Я то и дело бросал взгляд на небосвод, но видел лишь ночное небо, заполненное мириадами звезд. Ганник молчал. Впрочем, мы только начали свою игру и впереди войско Красса ждало много интересного! Сейчас же, несмотря на все мои хитрости, римляне подошли к линии вала и рва, потеряв не больше трехсот человек. Что значила эта цифра, когда ты имеешь дело с тысячами и первый рубеж нашей обороны был пройден!
– Горшки! Приготовиться! – скомандовал я.
Шаг вперед сделали горожане, большинство которых впервые сражались в настоящем бою. На лицах фурийцев застыла решимость. В их ногах стояли небольшие глиняные горшочки с узким горлышком. Несколько человек тут же упали на стену. Пилум римского легионера не знал пощады. Еще один залп легионеров пилумами унес жизни дюжины лучников, не успевших спрятаться в укрытие. Место павших тут же заняли другие, трупы поспешно унесли со стены, освобождая пространство.
Легионеры из первых шеренг карабкались на вал, и я поспешил дать отмашку пращникам и метателям. На головы римлян обрушился целый град из камней, которые накануне притащили на городские стены восставшие. Успели перевести дух лучники, которые воспользовались заминкой римлян на валу. В довесок к камням в легионеров полетели стрелы. На помощь лучникам подоспели гладиаторы, принявшиеся метать обратно пилумы римлян, из тех, чьи наконечники не были повреждены. Тактика Рима играла против легионеров. Пилумы попадали в скутумы, отягощали щиты, тянули руки римлян к земле. Солдаты, не найдя ничего лучше, бросали скутумы наземь и открывались под стрелы парфян. Кто-то останавливался, пытался достать пилум из щита, но погнутые наконечники прочно застревали в осиновых досках. Прочие вовсе впадали в ступор и застывали на месте, прячась за щитами. Легионеры из задних шеренг поддавливали, поэтому зазевавшиеся солдаты попросту падали с вала в ров или, теряя равновесие, заваливались обратно в строй. Я видел, как на щиты своих солдат рухнул красный от гнева примипил тысячной когорты.
– Так держать! Продолжаем! – Я захлопал в ладоши, подбадривая своих бойцов, тут же схватил тяжелый пилум, валявшийся у моих ног, и запустил его в одного из легионеров, который, несмотря на то что защитился от броска щитом, полетел кувырком в ров, где сломал себе шею.
На секунду мне показалось, что я увидел в небе за спинами легионеров какой-то свет, но этим светом оказался блик огня. Легкое беспокойство усилилось. Несмотря на сумбур в рядах, римляне вплотную подходили к гарнизонной стене, все основательнее занимая свои позиции. Потеряв еще несколько сотен человек, легионеры наконец сумели взобраться на вал. В руках их появились лестницы и веревки. Штурмовая когорта приготовилась брать стену. Я не медлил и отдал поджидающим все это время горожанам приказ:
– Ваш выход!
В римлян полетели горшки, часть которых была наполнена горячим маслом, а часть кипятком. Слышались глухие хлопки, вслед за которыми у стен раздавались душераздирающие крики, – перевернулись первые «жаровни», горючая смесь вылилась на легионеров, подступивших вплотную к гарнизонной стене. Римляне, которым не посчастливилось столкнуться с горшками, бросали оружие, щиты, пытались содрать с себя лорики и заваливались на землю, чтобы хоть как-то смягчить ужасную боль. В ров падали все новые трупы, и в этот момент я пожалел, что не приказал выкопать его глубже, нежели он был сейчас.
Я почувствовал неприятный запах, резанувший мой нос. На парапете показались первые пропитанные смолой фашины. Хворост, сено вперемешку с навозом, прутья.
