Подполковник вошел в здание вокзала через двери, соседствующие с метро. Миновав зал ожидания, вышел через центральный вход и бросил взгляд на человека среднего роста, лет тридцати пяти, стоявшего в нескольких шагах от дверей. Да, это Кравец. Не сказать, что постаревший. Изменился, конечно. Это уже не тот молодой человек, с которым Янов встречался однажды, но ни одно слово из той довольно эмоциональной беседы не выветрилось у него из головы.
А если быть точным, Михаил Янов «в одностороннем порядке» столкнулся с Кравцом, и произошло это в коридоре нейрохирургического отделения Клинической больницы в далеком 1996 году. Он прошел мимо Кравца, в глазах которого отразилось равнодушие при виде незнакомого человека в наброшенном поверх пиджака белом халате, и у него мгновенно улетучилось желание окликнуть его и протянуть руку.
Сегодня, наконец, он сделал это:
— Здравствуй, Игорь. Вот мы и встретились.
— Здравствуйте, Михаил Николаевич. — Кравец был явно растерян. И тотчас прояснил ситуацию: — Еле узнал вас… Уже забыл, как вы выглядите.
— Дорогой рассмотришь. Прогуляемся?
— У меня машина на Каланчевской.
— Прогуляемся, — настоял Янов и сделал шаг в сторону «Большевички». Они перешли дорогу, взяв направление на Садовое кольцо. Янов возобновил разговор буквально на пороге Басманного суда. — Откуда ты узнал мой адрес? Только не говори, что из соцсетей: моего имени ты там не найдешь. Статьи я публикую под псевдонимом.
— Хотел найти — и нашел.
— Это не ответ.
— Я нашел дома телефонный справочник за 1991 год. Помните, неподъемный такой талмуд. Яновых в нем несколько десятков, но только у двоих инициалы — М. Н. Я поехал по первому адресу: Криворожская, дом 17, и не ошибся. Женщина лет пятидесяти пяти мне сказала: «Михаил Николаевич здесь больше не живет», и назвала ваш новый адрес. А вообще странно…
— Что именно?
— Странно, что серьезный разговор у нас происходит на ходу. Согласны?
— Нет. Не могу согласиться, пока ты или я не обозначим тему беседы. Пока что, можно сказать, мы треплемся.
— Ну, зачем вы так?
— Извини, если задел тебя за живое. Итак?
— Вы в курсе, что случилось со мной на берегу Яузы?
— Разумеется, я интересовался твоим здоровьем, как же иначе? Я навещал тебя в клинике, говорил с твоим лечащим врачом. Он назвал твой случай
— Он ошибся.
— Да, глядя на тебя, я вынужден признать это: память вернулась к тебе. Вспомнил нашу встречу во дворе твоего дома?
— Не могу вспомнить только окончание. Хорошо помню, как вы стыдили меня: «Твой дед был военным разведчиком, а ты?» Еще вы упомянули термин «сделка кэш».
— Да. И что?
— Я предпринял кое-какие шаги.
— Мне нужно о них знать?
— Вам решать. Вчера я убрал Шевкета Абдулова…
— Так… Вот с этого места — в деталях. И давай отойдем от Басманного суда — нехорошее это место.
Кравец начал рассказ с ключевого момента — своей встречи с бывшим командиром, и на ней остановился подробно. Потом дословно передал беседу с Шевкетом Абдуловым, сделав упор на его откровениях: Кравца в отряде считали отступником, тайным агентом ГРУ, и не без оснований, — как только Шевкет произнес аббревиатуру разведывательного ведомства, в голове Игоря что-то щелкнуло.
Его рассказ занял много времени, и Янов ни разу не перебил его. Они стояли возле станции метро «Красные ворота», когда Кравец поставил точку: «И вот я здесь — с вами — снова».
— Не знаю, — покачал головой Янов, — не знаю, как к этому отнестись. Столько времени прошло.
— Лично мне отступать некуда. С вами или без вас, но мне придется рассчитаться… с командой. — Пауза. — Неужели дело, которое вы вели, закрыто?
— Как тебе сказать, Игорь? От него осталась только корка — пустая папка. Новый глава военной разведки вряд ли одобрит действия отставного офицера ГРУ. Что касается меня лично, я, конечно, не могу спустить это дело на тормозах. «Без срока давности» — вот ключевые слова генерала Лысенкова, и этим все объясняется. Легально, нелегально, на свой страх и риск, можно назвать по-всякому, я должен довести это дело до конца. Я дам тебе свой контактный телефон — связь со мной будешь держать по нему. Мой домашний адрес забудь.
Михаил Николаевич вернулся домой, и первое, что услышал — вздох облегчения своей благоверной. Если бы она задала вопрос: «Ты снова в деле?» — он был готов ответить ей с энтузиазмом: «Да, черт возьми!»
Вот чертова фраза!
Но она звучала, черт возьми, она звучала!
Янов открыл ящик стола, вынул пустую, пожелтевшую от времени картонную папку. Он был готов вложить в нее один, два чистых листа, лишь бы она не пустовала. Очень трудно объяснить чувства отставного подполковника, но он не терпел недоделок и соответственно относился к людям, которые работали спустя рукава. Мысли Янова переключились на Кравца: будет ли его работа эффективной? Без сомнения — да. Он отмел версию о его сотрудничестве с третьими лицами или конкретно с Дмитрием Жердевым: любой контакт с ним грозил Кравцу физической расправой, так как для него он был и остается агентом ГРУ.
