Никита задумчиво положил телефон на стол и прошёлся по кабинету, погрузившись в глубокую задумчивость. Он мог дать шанс князю Шереметеву выжить, но для этого пришлось бы экстренно перемещать больного по тайному порталу. Раскрывать стратегически важный родовой объект перед соперничающим с ним кланом было бы непростительной ошибкой. Поэтому и настоял на том, чтобы Василия Юрьевича везли на вертолёте. Да, это тоже шанс, но слишком мизерный. А он ещё больше уменьшится, когда обнаружится, что биокапсула бессильна перед руническим заклятием. Пусть решат боги, так справедливее. У Шереметева за душой всего хватает: и хорошего, и плохого.
Пару часов назад от него уехал озадаченный Хованский. Старший следователь магического отдела провёл бессонную ночь, опрашивая работников клуба «20» по горячим следам. Проблемой оказалось невозможность просмотреть инцидент воочию. Видеокамеры в зале собраний были строжайше запрещены, и вероятно, поэтому Митрофанов решился на активацию рун именно там, а не раньше, когда носил напитки в приватный кабинет к цесаревичу и Балахнину.
— Правда, непонятно, как это всё сообразуется с камерами, — разводил руками Хованский, уныло попивая чай с мёдом в гостиной. — Митрофанову вообще должно было наплевать на всё, если он готовился умереть. Разве что в клубе находился куратор, который следил за ситуацией.
— А он был? — заинтересовался Никита.
— Нет, исключено. Мы, к сожалению, должны констатировать факт, что ИСБ и наше ведомство проворонили «ходячую бомбу». Остальное всё домыслы.
— Что по Митрофанову удалось выяснить?
— Год назад закончил Политехнический университет… да-да, тот самый, откуда Баталья черпал человеческий ресурс для поганых делишек. Поэтом я отправил наверх докладную с нижайшей просьбой провести тотальную проверку всех учащихся и тех, кто закончил учиться год-два назад. Увы, иначе не получается. Только частым бреднем, вылавливая даже мелкую рыбешку, — Хованский вздохнул. — Да, насчёт Митрофанова. С момента выпуска устроился инженером на ткацкую фабрику купца Тихомирова, проработал там полгода и вдруг уволился без видимых причин. Жалование у него было весьма неплохим для новичка, работа с перспективой. Но почему-то предпочёл пойти официантом в элитный клуб, откуда можно вылететь за любую провинность.
— А что дядюшка?
— Да, я его проверил. Родной дядька по отцовской линии, тоже Митрофанов. Опекал мальчишку после смерти отца, помогал с деньгами во время учёбы, ну и не стал отказывать племяннику в просьбе поработать в клубе, вместо того, чтобы по шее ему настучать и в чувство привести.
— Связи дяди проверили?
— Пусто, — махнул рукой Хованский. — Никаких связей с заграницей, тем более с Ордосом. Обычное кумовство, пристроить на тёплое местечко. Но один факт настораживает. Племяш сам попросил узнать насчёт вакансий, а значит, появляется версия, что он уже был завербован Батальей. Чародею стало известно о «двадцатке», и у него возник коварный план. Посчитал, что рано или поздно туда обязательно заявится цесаревич или император. Всё сложилось. Мы проглядели, цесаревич расслабился — вот и получили по мордам.
Проводив Хованского, Никита позвонил князю Балахнину, чтобы узнать новости о пострадавших. Над Ливеном и Шереметевым бились лучшие врачи Императорской клиники, но пока без изменений. Остальные более-менее залечили раны собственными силами с помощью родовых Целителей. У Юсуповых раздрай. Одни требуют идти к императору за вирой, другие начали делёжку. Семейка-то многочисленная и нахальная, меры не знает. Как бы за свои языки не поплатились.
Никите было плевать на Юсуповых. Гораздо серьёзнее ситуация с Шереметевым. Неизвестно, как отреагируют родичи. Могут и Назарова обвинить в умышленно подстроенной ловушке. А там и до войны недалеко.
Поэтому звонок Антонины он воспринял как поиск подходов к нему, чтобы прощупать почву и выяснить настроение Никиты. И вначале просьба девушки логично вписывалась в развитие событий. Велимир искал с ним контакты. Только почему он, а не Александр?
Княжич, преодолевая собственные комплексы, попросил о помощи, что уже было удивительным. Или это намеренная провокация, чтобы объявить Никиту виновником смерти Василия Юрьевича? Дескать, взялся лечить, но вместо этого угробил Главу Рода. А значит, объявление войны.
Закончив разговор с княжичем Шереметевым, Никита без сомнений набрал номер графа Апраксина.
— Даниил Алексеевич, добрый день! Я вас не отвлекаю?
— Здравствуйте, Никита, совсем забыли о старике! — шутливо ответил граф. У директора Дуэльной Комиссии было хорошее настроение, несмотря на потрясший аристократический Петербург теракт. — Только не говорите, что в такой момент вам понадобилась консультация по дуэли.
— Нет, вы не угадали, — усмехнулся Никита. — И вряд ли догадаетесь, о чём я хочу вас попросить.
— Ну-с… слушаю, заинтриговали, барон.
— Желаете съездить в Вологду?
— В Вологду? Всю жизнь мечтал, — Апраксин, кажется, был удивлён, но не потерял чувства юмора. — Не откроете тайну сего предложения?
