Искрится иней. Присмотрись. Постой!
Как воздух свеж! И в снежной пелерине
Величественный город мой.
Морозно!
В такой мороз неловко покурить..
Окно открыть и сунуть нос наружу.
На самый миг почувствовать ненужность
Привычки этой.
Кончик подпалить,
Подставив замерзающую спичку
Под белое прозрачное плечо.
Оно чуть съёжится — и станет горячо
Листу.
Закрученные постранично
В одну коробку с табаком в наклад
Их запирают…
Но рука замерзла.
Почти закончен ненаписанный доклад
О чистоте, о высоте, о звёздах…
…Морозно! Ах, как всё — таки морозно!
Совпадения
Бывают "во-о-от такие!" совпадения
(С протяжно-долгой "о" посередине)
В которых невозможно впечатления
Хоть как-нибудь… Пером, на клавесине,
Несложной вышивкой по берегу канвы…
Всё рваными тогда выходят строчки,
И выбираются откуда-то три точки,
Три крестика, три ноты… C’est la vie8.
Ты взгляд бросаешь с этого на это,
Протянутый из прошлого в "теперь"
И если позади вдруг скрипнет дверь –
То тело не изменит силуэта,
Душою пребывая где-то там –
Среди уже случившихся событий,
В ничем не обозначенных местах
Из прошлого в "теперь" скользящих нитью.
Цветок, росток и кот Васька
Проклюнулся росток зелёный
Куда-то. Сквозь. И осмотрелся:
Неподалёку каланхое
Под лампой сонно завертелся
И потянув нагретый бок
Росточку протянул листок:
— Как звать тебя, малец?
— Фиалкой, — ответил тоненький росток. –
Тут, наверху, всегда так жарко?
— Да, нет. Буквально на часок.
А после лампу выключают.
Свисток поёт! Ты слышишь? К чаю!..
А по ночам кукушка плачет.
Ей одиноко, не иначе.
Как было мне… А ты явился
И этим очень мне помог –
Я будто заново родился! –
Расправил листики цветок.
Фиалка улыбнулась нежно
И корнем шаркнула небрежно,
Незримо. Где-то под землёю…
Сквозняк потрогал каланхое,
Чуть скрипнув, приоткрылась дверь
И к их убежищу, вальяжно
Мохнатый весь, подкрался зверь.
— Ой-ой! — Захныкала фиалка.
Кот прыгнул, рядом сел вразвалку,
Понюхал маленький росток
И лёг мурчать под фитолампу.
— Не бойся, наш. — Шепнул цветок.
— Ни капельки! — Кивнул росток.
— Да ладно! Вовсе я не страшный,
— Кот потянулся, — я пушистый.
Звать Васькой. Ниже воздух влажный,
А тут и лампа и душисто,
И воздух свежий — красота!
Мечта персидского кота!
Кукушка что-то промычала.
— Во-от, — протянуло каланхое, –
Сейчас тут лампу выключают.
— Приличный кот — а нет покоя! –
Лениво поделился кот.
Перевернулся на живот
И, встав на все четыре лапы:
— Увидимся, ребят, до завтра! –
Мяукнув, Васька был таков.
Погас свет розоватой лампы…
И чтоб не повторяться штампам
Мы скажем только, что росток
Был рад, что вытянуться смог
В счастливое столпотворенье.
На этом всё стихотворенье.
Я верю волшебству
Я верю волшебству, иначе,
Какой же я тогда поэт?
(Пусть над поставленной задачей
Я бьюсь не очень много лет).
Не буду говорить: "однажды",
"со мной" и "вот как раз тогда!.."
(При этом вид примерив важный),
Да ну! Какая ерунда!
На самом деле с давних пор
(Здесь уточняю: с малолетства)
Мой путь сквозь тёмный коридор
Бывал тропинкой в королевство…
Давно я выросла, друзья,
Но и сейчас, как прежде, нужный
Поход за дальние моря,
Неповторимый ветер Южный
И смех русалок в камышах,
И откровенья птицы Сирин…
(Я не была б в учениках,
Но очень-очень попросили
И в сказку обратился быт.)
Ведь вся реальность человечья –
Для невозможного магнит
И компас к каждой новой встрече.
Фонарь
Фонарь погас!..
Автобус едет в парк по тёмной магистрали
В вечерний час.
Подобная фонарная случайность
Содержит некую таинственную негу.
Погас фонарь.
Он, очевидно, замечтался о ночлеге,
Как было встарь…
Волна
Волна сияющая, гордая волна!
Своею скоростью и силой, и свободой –
Сама собой, сама в себе пьяна,
Полна своею собственной природой.
Упрямая, тугая как струна
Натянутая в зыбком промежутке,
Клочке земли: снесёт его волна,
Довольная такой удачной шуткой.
Вперёд и вверх! Ещё! Наискосок!
Сверкают брызги, небо покоряя.
Ворча, перемещается песок,
Что был давным-давно рождён камнями.
Но… Поднялась волна. И разом смыла их,
Упрятала в своём подводном царстве…
А ветер лёг смиренно, и затих.
Волна как женщина — не можно с ней тягаться.
В полночной тишине, держа в руке Перо…
В полночной тишине, держа в руке Перо
(Хотя, быть может, это просто ручка),
Сидит Певец. И тёмный коридор
Что позади, наполнился созвучно –
В такт мыслям, вылетающим из стержня –
И птицами в бумаге отражаясь
Мелодией земною, чудной, нежной.
И темнота, своей природой маясь
Поблёкла, растворилась, разнеслась
Над лужами, по небу, по проспектам –
Враз сумрак позабыл, что солнце где-то
И что заря ещё не началась…
А лампа встрепенула абажур,
Подглядывая, наклонясь к бумаге.
Но вдруг чернилам не хватило влаги:
Остановился, зацарапал грифель
Предсмертной рифмой осыпая хрипло
Того, кто видел эту жизнь душой,
Того, с которым эту жизнь прошёл!..
Поэт умолк и дряхло встал с дивана
(Наверно — стула, но не в этом дело)
И рвано на руках синели шрамы
От старого безжизненного тела.
«Щёлк» лампы, возвестившей о кончине,
Прошаркавший к портьерам тапок звук…
Как будто в чём-то тёмном уличили!
Как будто друга выпустил из рук!..
Негаснущий рассвет помог забыться –
