— Пожалуйста, дай мне ещё время! Я сделаю всё, что ты попросишь! Неделя, и я всё верну!Сама рыдаю, прошу дать мне отсрочку, но понимаю, что у меня ничего нет. Ни копейки. Они были, но…— Время вышло, — смотрит ледяным взором сверху вниз. Растаптывает меня в пух и прах. — Завтра ты лишишься клиники. А твоя беременная сестра…— Стой! — перебиваю. — Прошу, не трогай их! Они ни в чём не виноваты!Это настоящий крик отчаяния. Потому что я больше не знаю что делать. Поэтому иду на безрассудства. Хватаюсь за последнюю соломинку надежды.— Возьми меня… — выдыхаю. — В долг.
— Хватит, отпустите!
Вырываюсь из цепких лап двух уродов, что держат меня за руки за ноги. Извиваюсь как змея, только бы меня отпустили.
Я устала говорить им, что они совершили ошибку! Но не сдамся, хоть меня и колотит уже третий день подряд в борьбе за свою жизнь.
— Ты кого мне привёл, Ханс? — недовольное шипение подогревает во мне силу сопротивляться. Сейчас они поймут, что не подхожу им, и меня отпустят!
— Кого дали, того и привёл. Она должна деньги отработать. Ты-то будто не знаешь, что в порнухе они отбиваются быстрее, чем на проституции. Эти извращенцы готовы платить бешеные бабки. Мне ли тебе рассказывать? Кто у нас ас в порно-студии?
Я снова чуть не хнычу, когда слышу эту мерзость.
— Я никому ничего должна! — восклицаю, когда падаю на задницу и лягаю ногой второго мужика.
Но тот оказывается сильнее. С лёгкостью заламывает мне руки, срывая с губ болезненный стон. Ставит на колени и припечатывает лицом к грязному полу.
Кашляю, вдыхая пыль и грязь от ботинок.
— Буйная, — довольно отвечает мудак, который здесь за старшего. — Правда, проблем с ней много. Я же её ещё не пустил на камеру. Ты её как три дня назад привёл, так и всё. Она взбрыкнулась, ну, мои и приложили… Шишак на пол-лба. А сам знаешь — любят с лицами смотреть. Сейчас вон подзажило немного, пусть работает. Не всё на шее нашей сидеть. Ей теперь ещё и проживание здесь отрабатывать. Сколько она должна-то? Я в прошлый раз не спросил.
Пытаюсь опять вырвать запястья, чтобы заехать здесь каждому по лицу. Но руки опускаются с каждой минутой.
Что я могу сделать против толпы мужиков? Ни-че-го.
И это добивает. Бьют наотмашь пощёчиной. Из-за чего становится страшно.
Слёзы подступают к горящему горлу, и я стараюсь не заплакать.
Лучше бы я сегодня приложилась лбом о стекло! Может, тогда бы отсрочила себе смертную казнь.
— Я ведь уже говорила, — хнычу, пока эти уроды упиваются моей беспомощностью. — Я ничего никому не должна…
Почему всё это случилось со мной?!
Я ведь всего лишь хотела защититься от тюрьмы. В итоге из-за глупости этих мудаков встряла в безвыходную ситуацию.
Где, кроме меня самой, никто мне не поможет.
А я уже не могу. Не могу бороться с ними. Во мне максимум пятьдесят пять килограмм. А их тут двое или трое под сто с мышцами, как надувные шарики.
Что мне делать? Кричать? Бесполезно. Я сорвала горло и получила затрещину.
И сейчас не знаю, что и делать, кроме как пойти и выпрыгнуть в окно. Но фиг им в рот!
— Смотри, отмазывается, — усмехается. — Перешла дорогу Кёлеру.
— Оу.
Закусываю губу и прикрываю глаза, лишь бы не видеть этой развратной площадки, подготовленной для ролика. Лучше бы меня убили, чем всё это…
— Ничего, надо было думать. Тридцать тысяч евро пусть отработает. Ну и для себя там отстегни. У тебя две недели, чтобы выбить с неё эти деньги. Потом отпустишь.
Две недели…
Нет-нет! Я не выдержу!
— Отпусти-ите, пожалу-уйста, — уже вою, позабыв о гордости и самоуважении.
Да какая гордость?! Я и шевельнуться не могу.
— Ну и беду ты мне принёс, — выдыхает с разочарованием. — Но ладно, быстро отобьём. Мордашка и тело крутое. Сиськи тоже ничего. На взносах здорово соберём. Альфред, тащи её на крест. И позовите кто-нибудь Оливера! Хватит мазать его маслом!
Глаза вмиг округляются от ужаса, потому что я прекрасно вижу этот крест, к которому меня сейчас и понесут.
Привяжут и поимеют во всё, что можно. А я ведь…
Не хочу-у!
Громко всхлипываю и чувствую, как мужик позади пытается поднять меня в воздух. А я сопротивляюсь.
Только не это!
Но внезапно он останавливается. Когда по комнате разлетается звук открываемой двери. Как лучик света в кромешной темноте.
Внутри появляется маленькая надежда. Словно тусклый огонёк зарождается в груди.
Резко поднимаю голову, не видя зашедшего через упавшие на лицо тёмные волосы.
— Кто-нибудь, спасите! — кричу, хоть и понимаю, что мне никто не поможет. Ненавистные слёзы текут по щекам. Чувствую солёный привкус на губах, который делает ещё хуже.
— Господин Рихтер, простите, что вы увидели это безобразие. Вы к боссу? Его сейчас нет на месте…
Стоит мне услышать знакомую фамилию, перестаю дышать. Всё вокруг замирает, как и время. Воздуха не хватает, и я чуть не задыхаюсь.
Но тут же…
Мир начинает играть новыми красками.
Потому что мы встречались раньше…
И от этого осознания…
Всё вокруг снова становится унылым и бесцветным.
Потому что частично я здесь по его вине.
«— Смотри сюда, — указывает головой вниз. — Справа у стены стоит мужик, видишь? Тебе он нужен.
Я рассматриваю человека, из-за которого, собственно, здесь.
Красивый. С тёмными, цвета вороного крыла короткими волосами, жёсткими чертами лица, рассмотреть которые не могу из-за темноты и танцующего разноцветного света. Слегка небритый, но эта щетина ему безумно идёт.
