– О, разумеется. Значит, вы ведете дело Дилана Джонса?
– Планирую очень скоро сдать его в архив.
Улыбка на лице Фермана немного сбивала с толку.
– Этот парень, Трент, – вы правда думаете, что это был он?
Тон Фермана – ироничный, отеческий – не оставлял сомнений, что его эта теория не убеждает, и по сверлящему взгляду Бена Джо поняла, что тот тоже это заметил.
– На это указывает ряд улик, детектив… извините, как вас?
– Ферман. Но вы можете звать меня Гарри. Уже не числюсь в штате.
Бен кивнул.
– Живете неподалеку?
– Относительно, – ответил Ферман.
– Значит, вы приехали сюда на машине?
Бен демонстративно принюхался. Он тоже почувствовал запах алкоголя.
Лицо Фермана потемнело.
– Нет, на автобусе, – сказал он.
Повисла неловкая пауза – Джо знала, что у Бена это излюбленная тактика на допросах.
– Я всего-навсего пришел сказать, что у нас, в исходном деле, был список – лица, представляющие оперативный интерес. Мы довольно быстро забросили его после ареста Клемана Мэтьюза. Возможно, стоит еще разок по нему пройтись, сопоставив с домом в Брэдфорде-на-Эйвоне.
– Не стоит за нас переживать, – сказал Бен подчеркнуто снисходительным тоном.
– Что ж, искренне надеюсь, что вы не ошиблись с подозреваемым, детектив, – сказал Ферман. – Всего доброго, Джози.
Ее так уже никто не называл, но она не обиделась. Она проследила взглядом, как Ферман повернулся и, выйдя за дверь, направился к столу дежурного.
– Не обязательно было грубить, – сказала Джо.
– Разве я грубил? – удивился Бен. – И вообще, что он тут забыл? Старый выпивоха.
– У нас у всех свои демоны. С твоего позволения.
Она пошла в уборную, потому что туда за ней не мог увязаться Бен. По пути встретила Кэррика и услышала обрывок его телефонного разговора.
– Это где-то в девяностых… да, пожалуйста. Я повишу на проводе. – Он накрыл ладонью трубку. – Они поднимут его личное дело.
Джо продолжила путь и, проходя мимо доски, встретилась взглядом с тюремной фотографией Трента. Какая-то странная беззащитность была в его лице.
В туалете из кабинки доносились звуки, которые могли означать только одно: кого-то рвет. Джо хотела было развернуться и выйти обратно, но тут зашумел слив, и к умывальникам вышла Хейди Тан.
– Прошу прощения, – сказала она, поглаживая живот. – Утренняя тошнота такая мерзость.
– Поздравляю, – сказала Джо. – Первый раз?
Тан кивнула.
– Стрэттону еще не говорила. Ничего, если мы пока сохраним завесу тайны?
– Конечно.
Тан начала мыть руки.
– Детектив Кумбз производит приятное впечатление, – проговорила она, встретив взгляд Джо в зеркале. – Вы долго работали вместе?
– Слишком долго, – отозвалась Джо. Тан как-то уловила, что их связывало больше, чем работа? Пора менять тему. – Стрэттон всегда такой грозный?
– Он хороший босс, когда все хорошо. Если дела идут в гору, он твой лучший друг. Через неделю он тебя представит к медали, вот увидишь.
Джо рассмеялась:
– Верится с трудом.
Раздался стук в дверь, и в проеме показалась голова Кэррика.
– Джо, Хейди – кажется, я кое-что нашел.
Они с Тан вышли вместе. Кэррик уже ждал их у карты. Бен и Димитриу тоже подтянулись, почувствовав, как повысился в комнате уровень адреналина.
– Итак. Я переговорил с уорент-офицером из Брайз-Нортона. Кто-то все-таки работает по воскресеньям. Подняли документы на Трента. Образцовый послужной список и почетная отставка. Но внимание: он не все время служил в Брайз-Нортоне.
– Его товарищ по работе говорил что-то о дальних плаваниях, – сказала Джо.
– Нет, – сказал Кэррик. – Его переводили на другую авиабазу – Бемптон-Касл.
Он показал на карте место примерно в трех километрах на юго-запад от Брайз-Нортона и в пяти километрах к югу от АЗС «Шелл» в Уитни.
– Никогда о ней не слышал, – сказал Бен.
– Неудивительно, – сказал Кэррик. – В девяностых ее начали сворачивать и в 2006-м окончательно забросили. Офицер сказал, что она как поселок-призрак, затерянный среди полей.
– Твою мать, – выдохнула Джо, зная, что говорит за всех. – Он там.
Поехали колонной – три обычные машины и одна полицейская – и преодолели тридцать километров меньше чем за полчаса, прибыв на место в начале второго. Военно-воздушная база Бемптон-Касл, которой активно пользовались, по сути, только во Вторую мировую, выглядела удручающе – заброшенная посреди бескрайних пастбищ и связанная с внешним миром единственной проселочной дорогой в одну полосу. По всему периметру ее окружало два ряда трехметровой проволочной сетки с пропущенной поверху колючей проволокой. С дороги можно было разглядеть только одноэтажные деревянные и кирпичные постройки с окнами из армированного стекла, рассеянные по прикрытому гравием бетону с прожилками выгоревшей травы. За ними виднелась высокая сигнальная мачта. Равнина вокруг подрагивала в летнем мареве.
Идеальное место. Издали не просматривается. Вокруг ни души. Кричи сколько угодно – никто не услышит.
Джо шумно сглотнула. Такое одинокое и забытое место. Безжизненное.
