– И сейчас я говорю серьезно. Ну, то есть… я всегда говорил серьезно. Просто, похоже, сейчас я по-настоящему все понимаю. Я… я много о себе понял за эти несколько месяцев. Даже не думал, что можно столько о себе узнать, что во мне столько всего есть… не знаю, понятно ли я говорю. Господи, у меня даже не получается нормально выразиться…
Джо повернулась к нему. Он стоял, обхватив ладонями щеки, словно, нажимая на челюсть, можно заставить рот сформировать слова и вытолкнуть их наружу.
И она подошла к нему. Не могла удержаться. Положила руки ему на плечи. Бен не плакал, но на его лице было написано такое отчаяние, что Джо притянула его к себе. Почувствовала, как он склоняет голову к ее голове.
– Ничего страшного, Бен, – проговорила она.
– …Этот человек. Я его даже не могу узнать теперь, этого человека. Эгоист. Высокомерный неудачник. Если бы я мог отправиться в прошлое, схватить его за шкирку и как следует встряхнуть, чтоб он начал получше соображать…
– Ты не можешь это сделать, – напомнила она. –
Она ощутила, как по его телу проходит дрожь. Он обвил ее руками, и его голова чуть приподнялась.
– Не можем? Точно? – спросил он.
Она лишь запрокинула голову. Она знала, что дело в выпивке, но она давно не чувствовала такую близость с кем-либо. Она так устала бороться. Сражаться с работой, с квартирным хозяином, с обязанностями и ожиданиями – и просто с нудной рутиной ее чертовой жизни. Губы Бена приблизились к ее губам. Между ногами у нее возник жар предвкушения. Потому что это можно было бы сделать. Очень легко. Кровать была рядом, на втором этаже.
Джо отстранилась.
– Нет, – произнесла она. – Мы не можем.
– Почему?
– Потому что я напилась. И ты тоже. Нам обоим надо двигаться дальше.
Он в отчаянии смотрел на нее.
– Я пытаюсь, – сказал он. – Пытаюсь. Но не могу перестать о тебе думать. О том, как нам было хорошо. И о том, как тот человек, которым я тогда был, все испортил.
Он потянулся к ней, и она отступила еще на шаг.
– Бен, все кончено, – сказала она.
– Этого не может быть.
Даже сейчас она все еще хотела его.
– Бен, не надо.
Он как будто ее не слышал. Глаза у него были совершенно безумные.
– Я теперь другой. Я уже не тот человек.
– И я тоже другая, – ответила она, стряхивая с себя его ладонь.
Казалось, Бена это обидело. Он не стал снова протягивать к ней руку.
– Нельзя просто взять и разлюбить человека, даже если он сделал что-то ужасное.
В голове у Джо мелькнула мысль о Стивене Каррутерсе, о бедной Салли, которая упорно отказывалась видеть, что ее муж сделал с их сыном. Может, Бен и прав. Может, в каком-то неподвластном ей уголке сердца она все-таки продолжает его любить – отчаянно, безнадежно.
Но это не значит, что она непременно должна быть с ним.
– Тебе нужно уйти, – сказала она.
И вот вам, пожалуйста: черты его лица окаменели, несчастный взгляд исчез, словно сдернули маску. Вот он – прежний Бен.
– Нет, – ответил он. – Не уйду, пока ты меня не выслушаешь.
– Больше не о чем говорить. Это мой дом, и ты должен уйти.
Он покачал головой:
– Это дом твоего брата, и ты меня выслушаешь. Ты хотя бы это должна для меня сделать.
Тут она сорвалась – и толкнула его в грудь:
– Ах, я тебе
Он попытался преградить ей путь, и на лице у него появилось выражение, которое она видела и прежде – но лишь в допросной. Рот слегка приоткрыт, взгляд нетерпеливый, отстраненный, холодный. Лицо человека, которому не дают достичь желаемого. И непонимание, как такое может быть. От этого Джо разозлилась еще больше. Он не переменился. Он не мог перемениться. Точно так же, как не мог вернуться в прошлое и сделать другую ставку или выбрать другие акции.
Впервые за все время этого разговора она ощутила себя физически уязвимой. Готовой к схватке.
Он не шевельнулся. Она снова толкнула его, и на сей раз он поймал ее за руку, развернул, обхватил, крепко прижался к ней всем телом.
– Внимание, акт насилия, – шепнул он ей на ухо.
– Тебе пора повзрослеть, – ответила она и, приподняв ногу, заехала ему ботинком по голени. Бен взвыл и тут же выпустил ее. Джо спокойно направилась к двери кухни.
– Не надо! – крикнул он. – Вернись!
Джо хотела уже выругаться, но тут увидела, что у подножья лестницы стоит Уильям в пижаме.
– Старина Билли! – окликнула она его. – Ты почему встал?
– Там на улице тот клоун, – сказал мальчик.
Бен встал рядом с Джо, и она отстранилась.
– Я справлюсь, – холодно произнесла она. – Ты можешь идти.
– Что там случилось, приятель? – спросил Бен, ероша Уиллу волосы.
– Я же сказала, я сама справлюсь! – Она тут же пожалела, что повысила голос.
– Он тут рядом, – сказал Уилл. – Он за мной следит.
– У него ночные кошмары, – нетерпеливо пояснила Джо. – Пойдем, я тебя уложу. – Она подхватила Уилла на руки и сердито глянула на Бена через плечо мальчика: – А дядя Бен пойдет и проследит, чтобы клоун ушел, хорошо? А потом ему пора будет домой.
Уилл что-то пробормотал, согревая дыханием ее щеку.
