В небольшом селе жестоко убивают древнюю старуху – если верить рассказам суеверных сельчан, самую настоящую ведьму. Андрей Горяев – адвокат и бывший полицейский – приезжает в гости к родителям и берётся за расследование: когда-то убитая женщина доверила ему свой страшный секрет. Больше двадцати лет он считал случившееся детскими фантазиями, но оказалось, воспоминания правдивы. Это дело нужно обязательно довести до конца.
I
: Убийство
В полумраке избы, освещённой только заходящим солнцем, причудливая игра теней придавала хозяйке пугающе-инфернальный облик. Высокая и сухая, с прямой спиной и редкими седыми космами, она походила на мумию, поднятую из саркофага каким-нибудь некромантом. Запавшие глаза и ввалившиеся щёки усиливали гнетущее впечатление и внушали страх незваному гостю, заставляя нерешительно жаться к дверям, но одновременно, с жадным любопытством, шарить глазами по стенам.
Старуха наблюдала за визитёром брезгливо кривя рот, из-за чего лицо её, изуродованное резкими перепадами света и теней, и вовсе казалось жутким. Гость что-то спросил, но она и не подумала отвечать. Лишь шевельнулась, меняя позу – надёжнее оперлась на стол костлявой дрожащей ладонью, и выплюнула:
– Убирайся!
Голос прозвучал высоко и хрустко – скрежетом колотого стекла под тяжёлой обувью. Гость поморщился, отвёл глаза от стен, завешенных сухими травами, и полок, заставленных кухонной утварью, не без содрогания встретился с мрачным мутноватым взглядом старухи и потребовал:
– Сначала ответь на мой вопрос!
– Вон!
Вцепившаяся в столешницу ладонь с усилием разжалась, скрюченный палец повелительно дёрнулся в сторону сеней:
– Вон из моего дома! – дребезжащий голос взвился и оборвался надсадным хриплым кашлем. – И затвори за собой двери!
Рассерженно мотнув головой, гость выругался и неохотно подчинился приказу – отвернулся и шагнул к сеням, нарочно подволакивая обутые в замызганные резиновые сапоги ноги и оставляя за собой длинный грязный след.
– Тварь…
В сенях, заставленных кадушками, бочонками, корзинами и другим крестьянским инвентарём, было светло от распахнутой настежь двери. Остановившись на пороге, гость вздохнул, обернулся, оглядел заставленное помещение и увидел топор. Тот стоял на полу, прислонённый к стене – блестящий и огромный, как орудие древнего воина. Совсем не по руке дряхлой старухе.
Засмотревшись на тускло переливающуюся сталь, он опустился на корточки, провёл пальцем по серебрящемуся острию, и, повинуясь неудержимому импульсу, обхватил рукоятку ладонями, отрывая орудие от пола. Поднялся, бесшумно высунул ноги из сапог и, крадучись, двинулся обратно.
Хозяйка стояла на прежнем месте – лишь отвернулась от дверей и перебирала узловатыми пальцами крупные жемчужины.
Отвлёкшись на драгоценность, убийца оступился. Половица предательски скрипнула, но старуха не отреагировала, будто и не услышала. Всё же нервы сдали и последние несколько метров он преодолел бегом.
– Что…
Старая ведьма всё-таки стала поворачиваться, но удар в спину оборвал вопрос на полуслове – опрокинув на стол и заставив бессильно сползти вниз. Громко застонав, она заскребла ногтями по дощатому полу, пытаясь перевернуться и извиваясь, как раздавленный червяк.
Убийца покосился на разбросанные на столе украшения и, помедлив, наклонился, рассматривая рану. Та выглядела поверхностной и не особенно опасной для жизни. Вздохнув, он запрокинул на плечо окровавленный топор, наклонился к жертве и быстрым движением перевернул лицом вверх.
Второй удар вышел сильнее и пробил грудь – лезвие вошло так глубоко, что, даже подёргав за рукоятку, убийца не сумел вытащить топор и отступил, решив дождаться смерти жертвы. Та кричала и стонала почти беспрерывно, но почему-то всё никак не умирала. Лишь тянула сведённую в судороге руку и шептала надсадно и хрипло:
– Возьми…
Всё это жутко нервировало убийцу – он то принимался ходить по комнате, останавливаясь у стола, чтобы прикоснуться к драгоценностям, то снова поворачивался к старухе. Уйти, бросив её живой, не мог, а вытащить из груди топор и нанести последний удар страшился. Другого оружия не нашёл – даже какого-нибудь завалящего ножика.
– Возьми… пожалуйста… Возьми…
Рука обессиленно упала, но не перестала дёргаться – скрюченные пальцы по-прежнему скребли пол, пытаясь подтащить тело поближе к убийце. И он решился – подошёл, склонился и протянул ладонь:
– Давай.
Трясущаяся конечность тут же вцепилась в добычу и, натужно выталкивая слова из глотки, умирающая прохрипела:
– Возьми… моё… проклятие…
Не ждавший такого поворота, убийца шарахнулся назад, вырывая кисть из слабеющего захвата ведьмы. Та дёрнула шеей, приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но поперхнулась хлынувшей из горла кровью. Всё же, перед смертью, выдавила ещё одно слово:
– Прости.
Не ранним субботним утром, подземная автостоянка жилого комплекса «Горизонт» в Брянске, всё ещё была забита почти полностью. Прошлым вечером Андрей задержался на работе – жена с сыном уехали на трёхдневную экскурсию в Москву; он решил не спешить в пустую квартиру и потому припарковался позже, не на привычном месте, а чуть в стороне, и теперь не сразу отыскал свой «Субару». Несколько мгновений покрутившись в бесплодном поиске, чертыхнулся, высказывая отношение к собственной тупости, вынул из кармана брелок автосигнализации, надавил на кнопку и двинулся на зов откликнувшейся машины.
