Операция по пересадке сердца полностью изменила жизнь юной москвички Вари. Поменялись вкусы и привычки, прошла любовь к прежнему парню. Варя постепенно узнаёт удивительные вещи о девушке Кире, чье сердце ей досталось, и всё больше становится похожей на неё. Справится ли Варя с новой ролью, покажет время.
– Вы меня узнаете? – спросил Варю мужчина в белом халате, наброшенном на темно-синий хирургический костюм.
Варя с трудом разлепила глаза. Силуэт мужчины был нечетким, он мерцал и расплывался, словно между ней и незнакомцем стояла стена дождя. Варя попыталась сфокусировать взгляд на его лице, и наконец это удалось. Лицо мужчины показалось знакомым. Внимательные, умные, очень усталые глаза, ободряющая улыбка, тёмные, с легкой сединой, волосы под медицинской шапочкой.
«Где-то я уже видела его», – подумала Варя и на всякий случай кивнула. Удалось это простое действие не сразу. Полностью оторвать голову от подушки она не смогла. Слегка прикрыла глаза, и человек белом халате истолковал это как согласие.
– Вот и славно, – сказал он и направился прочь. Судя по рассыпавшимся дробью шагам, человек в сине-белом приходил не один.
Варя снова сделала над собой усилие и догадалась: это было не привидение со свитой. Только что с ней общался и требовал его узнать какой-то доктор. Фамилию удалось вспомнить не сразу, но наконец она всплыла в памяти: это был Хуснулин. Марат Ринатович Хуснулин, его все в клинике называли просто «профессор».
Говорить Варя не могла. Она лежала с трубкой ИВЛ в трахее и мучительно пыталась дышать, глядя в потолок. Сознание постепенно прояснялось, но мысли ускользали. Где она? Почему ей так плохо? Что-то важное произошло с ней в недавние часы. Надо опять напрячься и вспомнить – что именно. Давай, мозг, подключайся! Тебя же не удалили, черт побери! Для начала надо выяснить, когда и как она попала в эту комнату с белым потолком и белыми стенами. Для чего здесь такой яркий свет, почему ей не дают спать, хотя спать мучительно хочется? Зачем Хуснулин так настойчиво требовал его узнать? Что-то связывало его с ней кроме консультации. Надо только вспомнить – что?
Постепенно сознание начало проясняться, и в голове Вари короткими вспышками стали мелькать эпизоды из недавнего прошлого…
– Вот, здесь все анализы и результаты исследований.
Стараясь, чтобы руки не дрожали, Варя достала пачку медицинских документов из пластиковой папки. Докторша, проводившая в клинике прием первичных пациентов, окинула беглым взглядом пачку бумаг, а затем уставилась на листок с ЭХО-УЗИ сердца. Она внимательно читала заключение и молчала. Это длилось уже несколько минут. Варя смотрела на ее безупречный маникюр, на красивые кисти рук с длинными пальцами, сжимавшими листок, на серебряное кольцо с фиолетовым камушком и с досадой чувствовала, что собственные руки с коротко подстриженными ногтями предательски подрагивают и потеют
– Что, доктор, все так плохо? – тихо спросила Варя и незаметно вытерла руки о джинсы.
– Не волнуйтесь, Варвара Петровна, – профессионально бодрым голосом успокоила докторша пациентку. – Возможно, в документы вкралась какая-то ошибка, к сожалению, они у нас иногда тоже случаются. Врачи же люди, а не волшебники в белых халатах.
Варе показалось, что докторша говорит не слишком уверенно, и она сжала дрожавшие пальцы, чтобы не заплакать. Между тем врачиха пристально взглянула на нее, уловила волнение пациентки и, чтобы успокоить, сказала бодрым голосом:
– Варвара Петровна, я выпишу вам новое направление, и вы опять подниметесь на второй этаж. Там вам сделают ЭХО и ЭКГ. Мне нужен еще один снимок вашего сердца и новые пленки для сравнения.
Варя уже знала, что молодые медики, подражая врачам старой школы, называют бумажные ленты ЭКГ «пленками». Она вздохнула и отправилась на второй этаж – занимать очередь в нужный кабинет.
Красивая докторша, явно уроженка Кавказа с огромными шоколадными глазами олененка, непривычно долго возила датчиком вокруг Вариной левой груди. Временами она слишком сильно нажимала на него, причиняя Варе боль, от которой та вздрагивала, стараясь не стонать.
– Терпи, – требовала докторша, проводившая ЭХО УЗИ, – так надо, иначе мне плохо видно.
Лицо смуглой красавицы в розовом медицинском костюме было непроницаемым. Даже, пожалуй, слишком серьезным для рядовой процедуры. Широкие черные брови, оформленные по последней моде, были сдвинуты, ярко-алые губы сжаты.
Варя подумала:
«Странно. Эта молодая женщина каждый день изучает сердца минимум десяти пациентов. У нее давно должно было выработаться профессиональное равнодушие. Докторам необходим легкий цинизм. Если сильно впечатляться, можно до пенсии не дотянуть. Видимо, эта докторша еще не успела обрасти броней. Или… Или у меня не только сердечная недостаточность, а что-то другое, более страшное?».
– Доктор, ну как? Что скажете? – наконец не выдержала Варя.
– Результаты исследования будут на мониторе у вашего кардиолога, – сказала красавица. – Марина Анатольевна ответит на все ваши вопросы. Я лишь исследую сердце и не имею права ставить диагноз.