– Время такое было, – не сдавался гитарист. – Шла война, нельзя было терять ни дня. Ты бы согласилась с тем, что на вершине Эльбруса развивается флаг Вермахта?
– Глупый вопрос! – возмутилась Катя. – Конечно, нет! Я к тому, что всё уже было! Почему же в наше время полиция так вяло борется с неонацистами? Они то и дело выскакивают, как черти из табакерки, преследуют мигрантов, дерутся с антифа, кидают зиги! Неужели полиции так трудно справиться с горсткой доморощенных нациков?
– Это вопрос не ко мне, – сдался гитарист, – давайте лучше споем старинную народную песню – «Лыжи у печки стоят».
Ребята послушно запели. Макс решил не быть душнилой и не стал поправлять гитариста – говорить, что, дескать, у песни есть автор – Юрий Визбор. Он просто встал, сказал ребятам, что скоро вернется, и вышел из комнаты. Макс решил уйти тихо, по-английски. Чтобы не испортить песню.
Катя догнала его на крыльце.
– Максим, ты куда? Тебе у нас не понравилось?
– Нет, всё отлично, просто сегодня накатался, устал и хочу спать.
– Ну, тогда до завтра, – сказала Катя и улыбнулась. Макс неожиданно для себя обнял её и нежно поцеловал в губы, на которых таяли снежинки.
– Ты не лыжник, ты скейтбордист! Стремительный и решительный! Скользишь по жизни, как по горе! – сказала Катя и радостно засмеялась.
Он оторвался от девушки, взглянул в её сияющие шоколадные глаза с золотистыми искорками и впервые почувствовал, что наконец готов отпустить свое прошлое. Начиналась новая жизнь, в которой теперь были не только прекрасные горы и ослепительно белый снег, но и смешливая девушка Катя.
Трудно было придумать более неподходящий момент, чтобы вспомнить о Варе, но так уж получилось. Максим мысленно сказал ей:
«Варенька, ты разлюбила меня потому, что в твоей груди бьется чужое сердце. Если когда-нибудь потребуется его заменить, я скажу тебе без раздумья: «Возьми моё сердце! Оно твоё навсегда».
Подумав так, он улыбнулся неуместному пафосу громких, не сказанных вслух слов, махнул рукой Кате, всё еще стоявшей на крыльце, и отправился спать.