УЖАСНАЯ СЦЕНА В ВОСТОЧНОЙ НЕКРОМАНТИИ – ОТМЩЕНИЕ, ПРЕВОСХОДНО ИСПОЛНЕННОЕ ПРИ ПОМОЩИ ОККУЛЬТНЫХ МЕТОДОВ – МИСТЕРИИ – ШИН-ЛАК
Главному редактору «
Сэр!
Сэр… Однажды утренним днем 1867 года Восточная Европа была потрясена известиями самого ужасающего характера. Мишель Обренович, царствующий принц Сербии, его тетя, принцесса Катрин, или Катинка, и их дочь были убиты средь бела дня неподалеку от Белграда в своем собственном саду. Убийца или убийцы так и остались неизвестными. Принца изрешетили пулями и нанесли ему несколько ударов кинжалом, так что его тело обнаружили искромсанным; принцессу убили наповал в голову, а их молодая дочь, хотя и осталась жива, но до сих пор не приходила в сознание. Поэтому, казалось, нет никакой надежды, что она выживет. Этот инцидент произошел слишком недавно, чтобы о нем забыть, и в этой части света в то время все это вызвало горячечное возбуждение.
В австрийских владениях и в областях, находящихся под сомнительным протекторатом Турции, от Бухареста до Триеста, ни одна высочайшая фамилия не чувствовала себя в безопасности. В этих наполовину восточных странах каждый Монтекки имел своего Капулетти, посему тотчас же распространились слухи, что это кровавое деяние было совершено принцем Кара-Георгиевичем или «Черно-Георгием», поскольку именно он регулярно требовал возврата этих областей. Как часто бывает в подобных случаях, арестовали и заключили в тюрьму несколько невиновных в этом преступлении, а настоящие убийцы избежали правосудия. По этой причине из парижской школы привезли юного родственника жертвы, почти еще ребенка, горячо любимого своим народом, чтобы устроить церемонию, на которой его объявили царем Сербии. В суете политических волнений белградская трагедия была забыта всеми, кроме одной почтенной сербской матроны, очень привязанной к семье Обреновича, которая, подобно Рахили, не могла утешиться после гибели своего дитяти. После провозглашения царем юного Обреновича, племянника убитого, она продала все свое имущество и исчезла; но перед этим торжественно поклялась на могилах убитых отомстить за их смерть.
Примерно за три месяца до этого ужасного происшествия пишущая эти правдивые строки провела несколько дней в Белграде, и была знакома с принцессой Катинкой. Дома она была очень добрым, нежным и ленивым созданием; выезжая за границу, она, по манерам и воспитанию, казалась истинной парижанкой. Поскольку все действующие лица рассказываемой истории все еще живы, то, следуя правилам приличия, я не стану упоминать их настоящие имена, а буду называть только инициалы.
Старая сербская леди редко покидала свой дом, но время от времени виделась с принцессой. Облокотившись на горы подушек и покрывал, одетая в живописное национальное платье, она шепотом рассказывала о своих оккультных знаниях, от чего иногда среди гостей, собирающихся возле камина ее скромного жилища, ходили леденящие душу истории. Несколько раз толстая незамужняя тетка хозяйки была потревожена прошедшим мимо нее вампиром, и она чуть не умерла от страха при виде ночного гостя, а когда все усилия местного священника изгнать его оказались тщетными, жертву, к счастью, доставила обратно госпожа П***, которая отогнала незваного гостя, просто погрозив ему кулаком и пристыдив на его на известном им обоим языке. Именно в Белграде я впервые узнала об этом интереснейшем филологическом факте, то есть о том, что у привидений есть свой собственный язык. Старую леди, которую я буду называть госпожа П***, обычно посещало еще одно действующее лицо, волею судьбы ставшее главным в нашем ужасающем рассказе: молодая цыганка из отдаленной области Румынии примерно четырнадцати лет от роду. Кто она и где родилась, похоже, не знал никто. Мне рассказывали, что однажды ее привезли с собой странствующие цыгане и оставили на заднем дворе у старой дамы. С тех пор цыганка стала жить в этом доме. Ее прозвали «спящей девушкой», поскольку говорили, что она обладает даром неожиданно засыпать в любом месте, где бы она ни стояла, и рассказывать свои сны вслух. А языческое ее имя было Фрося.
