Все эти семейные истории – не более чем маска. На самом деле они напуганы и расстроены. И это, если честно, слегка утешает меня.
Даже не помню, когда в последний раз я была центром внимания своих близких. Я уже давно чувствую себя среди них кем-то вроде гостя. Но тут вдруг защитная броня их дала трещинку, и я снова ощутила себя в кругу семьи.
– Мне бы хотелось, чтобы вы тоже жили здесь, – вырывается у меня под наплывом эмоций. Ничего подобного я раньше не говорила.
– Я все время одна и одна… и я очень по вам скучаю.
Отец сжимает мою руку.
– Нам тоже тебя ужасно не хватает, – говорит он. – Ты ведь знаешь об этом?
Я киваю, хоть и не совсем искренне.
– Мы думаем о тебе каждый день, – добавляет мама.
Сара кивает, а затем наклоняется ко мне.
– Не знаю, как эти двое, но я-то точно люблю тебя всем сердцем, – тихо произносит она.
Карл и Тина переехали в Пасадену не так давно. Продали старую квартиру и поселились в уютном домике на тихой, тенистой улице.
Уже почти восемь, когда мы втроем – я, Габби и Марк – подъезжаем к их дому. Марк снова задержался в офисе. Он часто работает допоздна. Казалось бы, профессия дантиста не предполагает авралов, но у него постоянно случается то одно, то другое.
Мы паркуемся и идем к дверям. Габби без стука заходит в дом. Тина выглядывает в коридор, и лицо ее расплывается в улыбке.
Первым делом она обнимает Габби и Марка, а затем поворачивается ко мне.
– Ханна Мартин! – Она прижимает меня к груди, как это делают только матери.
– Привет, Тина, – говорю я. – Как же я по тебе соскучилась!
– И я, детка. Я тоже по тебе скучала. Ладно, иди, поздоровайся с Карлом. Он ждет не дождется, когда можно будет наконец-то обнять тебя.
Кивнув, я иду в глубь дома. Карла я нахожу на заднем дворике, где он колдует над грилем.
Преимущество Лос-Анджелеса состоит в том, что здесь можно готовить на свежем воздухе круглый год.
– Верить ли мне своим глазам? – спрашивает он, выкладывая на тарелку стейк. – Неужто это Ханна Мартин?
– Она самая, – говорю я с улыбкой.
Карл обнимает меня так крепко, что у меня перехватывает дыхание. Я вручаю ему букет цветов.
– Вот уж спасибо так спасибо… никак хризантемы?
Он прекрасно знает, что это не хризантемы.
– Лилии, – говорю я.
– Ну, почти угадал. – Он забирает у меня цветы. – Совсем не разбираюсь в цветах. Просто покупаю их жене, когда в чем-то провинился.
Карл дает мне блюдо со стейком, и мы направляемся в дом.
На кухне Тина наливает вина Марку и Габби.
– Тина, я только что купил тебе эти лилии, – торжественно объявляет Карл.
– Как это мило с твоей стороны! А я-то уж испугалась, что ты стащил букет, который принесла нам Ханна.
– Да, – Карл обнимает Габби и похлопывает по плечу Марка, – это было бы ужасно.
Габби снимает с плеча сумку и заодно забирает мою.
– Туфли тоже можешь снять, – говорит она мне. – Только спрячь их куда-нибудь.
Я озадаченно смотрю на нее.
– Баркер, – поясняет Тина.
– Что?
– Баркер! – кричит Карл, и на кухню вбегает огромный сенбернар.
– Ого! – вырывается у меня.
Первым делом Баркер устремляется к Марку, но тот нервно пятится.
– Я забыл таблетки от аллергии, – говорит он. – Мне лучше держаться от него подальше.
– У тебя аллергия на собак? – спрашиваю я.
Марк кивает, а Габби бросает мне многозначительный взгляд. Что именно она хотела сказать этим, я не знаю, поскольку уже в следующее мгновение она сидит на полу и почесывает Баркеру спину.
– На ужин сегодня стейк и картошка, – объявляет Тина. – Ну и куда ж без брюссельской капусты? Я должна знать, что мои дети не обделены в плане овощей.
Родители впихивали в меня овощи лет до четырнадцати, а потом бросили это занятие… за что я им очень благодарна. Зато в доме у Карла и Тины мне приходилось поглощать их ежедневно.
Мы садимся за стол, и Карл, в чисто отеческой манере, начинает забрасывать меня вопросами.
– Ну-ка, Ханна, расскажи нам, чем ты сейчас занимаешься.
Я вздыхаю. Даже не знаю, с чего тут начать.
– Я вернулась! – торжественно возвещаю я. В надежде, что этого будет достаточно.
Как бы не так.
– Ну-ну, – кивает Карл. – И?
Он принимается раздавать тарелки с едой. На моей, кроме стейка, лежит горка брюссельской капусты. Тина наверняка подметит, если я не съем все подчистую.
– Ну… в последнее время я редко засиживалась на одном месте. Сначала тихоокеанское побережье, потом Нью-Йорк.
– Габби говорила, что ты живешь в Нью-Йорке. – Тина аккуратно режет свой стейк. – А на Бродвее ты была? На этих шикарных шоу?
– Не часто, – отвечаю я со смешком.
Я не хочу упоминать здесь про Майкла. Пусть Карл и Тина мне не родные, но они всегда относились ко мне с родительской заботой. Не хочу, чтобы они стали плохо обо мне думать.
– Нью-Йорк не для меня. – Я подношу к губам стакан с вином… и тут же ставлю его обратно. Пахнет отвратительно.
– Вот и прекрасно. – Карл энергично жует свой стейк. – Я всегда говорил, надо быть идиотом, чтобы променять наши края на что-то похолоднее… Марк, что это тебе взбрело в голову запивать стейк вином?
Марк начинает бормотать что-то в свое оправдание. Похоже, он слегка побаивается Карла. Да оно и неудивительно – такого свекра любой будет бояться.
