– Сколько будет избранных? – Пророк сразу взял быка за рога. – Быть может, 1729, наименьшее из чисел, которые можно представить в виде суммы двух кубов двумя различными способами? Или же 9240, число с 64 делителями? Или 40 755, число одновременно треугольное, пятиугольное и шестиугольное? Или же оно будет равняться 144 000, как считают наши друзья свидетели Иеговы – вот уж действительно опасная секта, к слову сказать.
Как профессионал, не могу не признать: на сцене он смотрелся великолепно. Кофе в гостинице был отвратный, я не выспался – но он меня увлек.
– Будет ли число избранных равно 698 896, палиндрому и точному квадрату? – продолжал он. – Или 12 960 000, числу, воплощающему «квадратную гармонию» у Платона? Или же 33 550 336, пятому совершенному числу, начертанному в одном анонимном средневековом манускрипте?
Он замер в точке, где скрещивались лучи прожекторов, выдержал долгую паузу и изрек:
– Избранным станет каждый, кто возжелает этого в сердце своем… – Пауза покороче. – И будет вести себя соответственно.
Далее он вполне логично рассуждал об условиях избранничества, а затем перешел к наставлению миссионеров: тема эта явно была ему особенно дорога. Лекция длилась чуть больше двух часов, и, честное слово, это было здорово, отличная работа, я аплодировал чуть ли не громче всех. Сидевший рядом Патрик шепнул мне на ухо: – Он действительно в очень хорошей форме в этом году…
Когда мы шли обедать, у выхода из конференц-зала нас перехватил Коп.
– Пророк приглашает тебя за свой стол, – важно сообщил он мне, потом добавил – тебя тоже, Патрик.
Тот покраснел от удовольствия, а я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Даже когда Коп сообщал приятную новость, он делал это так, что душа уходила в пятки.
Пророк занимал целое крыло отеля; там у него была даже собственная столовая. Пока мы ждали под дверью, а какая-то девица вела переговоры по рации, к нам присоединился Венсан, ВИП от изобразительных искусств; его привел один из подчиненных Копа.
Пророк занимался живописью, и везде висели его творения, которые он на время школы перевез из Калифорнии. На них были изображены только женщины – обнаженные или в весьма условных нарядах – на фоне различных пейзажей, от Тироля до Багамских островов; теперь я понял, откуда берутся иллюстрации в брошюрах и на сайте. Пока мы шли по коридору, я заметил, что Венсан старается не смотреть на полотна и с трудом сдерживает презрительную усмешку. Я тоже подошел поближе и с отвращением отшатнулся: слово «китч» было слишком слабым для этой мазни; в жизни не видел ничего более уродливого.
Гвоздь выставки находился в столовой, огромной светлой зале, из громадных окон которой открывался вид на горы. За стулом пророка висела здоровенная, восемь на четыре метра, картина, изображавшая его самого в окружении двенадцати юных женщин в прозрачных туниках; они простирали к нему руки, кто с молитвенным обожанием, а кто и с выражением более откровенных чувств. Белые, черные, одна азиатка и две индианки. По крайней мере, расистом пророк не был. Зато он явно был неравнодушен к большим грудям и любил, чтобы волосы на лобке были погуще; в сущности, этот человек имел простые и незатейливые вкусы.
В ожидании пророка Патрик представил мне юмориста Жерара, номера четыре в организации. Он удостоился этой чести как один из первых соратников пророка. Тридцать семь лет назад, когда создавалась секта, он уже был рядом и с тех пор неизменно хранил ему верность, несмотря на все его порой неожиданные кульбиты. Из четырех человек, стоявших «у колыбели», один скончался, второй стал адвентистом, а третий ушел несколько лет назад, когда пророк призвал голосовать во втором туре президентских выборов за Жан-Мари Ле Пена против Жака Ширака, дабы «ускорить развал французской псевдодемократии» – примерно как маоисты в свой звездный час призывали голосовать за Жискара против Миттерана, дабы обострить противоречия капитализма. В общем, с тех пор остался один Жерар, удостоенный за выслугу лет некоторых привилегий – к примеру, каждый день завтракать вместе с пророком (это не дозволялось ни Ученому, ни даже Копу) или время от времени иронизировать над его внешними данными – скажем, поминать его «жирную задницу» или «сальные гляделки». Как выяснилось из разговора, Жерар прекрасно меня знал, смотрел все спектакли и вообще давно следил за тем, что я делаю. Пророк, живший в Калифорнии и к тому же абсолютно равнодушный ко всему, имевшему отношение к культуре (из актеров он знал по именам только Тома Круза и Брюса Уиллиса), никогда обо мне не слышал; так что своим статусом ВИПа я был обязан Жерару, и только ему. Он же занимался прессой и связями с медиа.
Наконец явился пророк – чуть ли не вприпрыжку, прямо из душа, в джинсах и футболке
– Ну? Как я тебе показался?
Я потерял дар речи, но через пару секунд понял, что в вопросе не было никакого подвоха – он обращался ко мне именно как к коллеге.
