В зал торжественно вступили невесты пророка, неся блюда с яствами; видимо, отдавая дань артистическому характеру нынешнего собрания, они сменили туники на весьма откровенные костюмы феи Мелюзины – конусообразные, усыпанные звездами шляпы и расшитые серебристыми блестками обтягивающие платья, подчеркивавшие ягодицы. Повара постарались: на блюдах лежали маленькие пирожки с мясом и разнообразные
– Нам надо что-то делать на уровне медиа… – обратился он наконец к Юмористу. – Я только что прочел последний «Нувель обсерватер», честное слово, эта кампания постоянного очернения, это уже просто невозможно…
Юморист насупился, потом, после минутной паузы, задумчиво изрек, словно невесть какую истину:
– Это нелегко…
На мой взгляд, его безразличие выглядело несколько странно: в конце концов, официально за пиар отвечал он один, и это было тем более заметно, что ни Ученого, ни Копа на ужин не пригласили. Наверняка он был абсолютно некомпетентен в этой области, равно как и во всех остальных, привык получать скверные результаты и думал, что так будет всегда, что окружающие тоже привыкли к его скверным результатам; на вид ему было те же шестьдесят пять, и от жизни он ничего особенного не ждал. Его рот беззвучно открывался и закрывался, он явно придумывал, что бы такое смешное сказать, вернуть всем хорошее настроение, но у него не получалось, произошел сбой комического механизма. В итоге он оставил свою затею, наверное, решил, что нынче пророк просто встал не с той ноги и у него это пройдет; успокоившись, он невозмутимо принялся жевать пирожок с мясом.
– Как ты считаешь… – Пророк вдруг обратился ко мне, глядя мне прямо в глаза. – Враждебность прессы – это в самом деле долгосрочная проблема?
– Вообще говоря, да. Если подавать себя как страдальцев, сетовать на несправедливые нападки и остракизм, то, конечно, можно заручиться поддержкой нескольких извращенцев, Ле Пену в свое время это прекрасно удалось. Но в итоге окажешься в проигрыше, особенно если хочешь привлечь новых сторонников, выйти за пределы определенной аудитории.
– Вот! Вот! Послушайте все, что мне сказал Даниель!.. – Он вскочил со стула, призывая в свидетели всех сидящих за столом. – СМИ обвиняют нас в том, что мы – секта, но ведь именно они не дают нам стать религией, систематически извращая наши принципы, перекрывая нам доступ к широкой публике, тогда как решения, которые мы предлагаем, важны для каждого человека, независимо от национальности, цвета кожи, прежних верований…
Все перестали жевать; кое-кто покачал головой, но никто не нашелся что ответить. Пророк сник, сел на место, кивнул брюнетке, чтобы та налила ему еще бокал вина. После короткого молчания разговоры за столом возобновились: в основном они вращались вокруг ролей, сценариев, разного рода киношных проектов. Видимо, большинство приглашенных были актерами, начинающими или второго плана; я и прежде замечал, что актеры – вероятно потому, что случай играет в их жизни решающую роль, – легче других становятся добычей всяких причудливых сект, верований и духовных учений. Занятно, что никто из них меня не узнал; наверное, оно и к лучшему.
–
Я не сразу понял, к кому он обращается; оказалось, что ко мне. Он спохватился и продолжал уже по-французски, с неожиданно искренней печалью в голосе: – Видишь ли, Даниель, единственная цель человечества – это размножение, продолжение рода. И хотя эта цель явно ничтожна, оно стремится к ней с невероятным упорством. Люди несчастны, глубоко несчастны, но продолжают всеми силами противиться любым попыткам изменить их удел: они хотят детей, причем детей, похожих на них самих, чтобы своими руками вырыть себе могилу и навеки сохранить условия собственного несчастья. Когда предлагаешь им свернуть с накатанного пути, пойти другой дорогой, обязательно встречаешь ожесточенное неприятие, и надо быть к этому готовым. Я не питаю никаких иллюзий относительно ближайшего будущего: чем ближе мы подойдем к технической реализации проекта, тем более бурными будут протесты. К тому же интеллектуальная власть целиком в руках сторонников статус-кво. Борьба предстоит тяжелая, очень тяжелая…
